Онлайн книга «Курс на СССР: Переписать жизнь заново!»
|
— Молоток, Сань, что зашел, — патлатый парень в черной водолазке по прозвищу Мик протянул гитару. — Сыграешь? Ну-у… не отказываться же! Разу ж сам пришел… Взяв инструмент, я сновала настроил, подтянул колки. — Вы, кажется, Цоя просили… Удар по струнам. Аккорды взорвали осеннюю тишь. 'Пустынной улицей вдвоем с тобой куда-то мы идем Я курю, а ты конфеты ешь…' Честно говоря, я не думал, что здесь, в провинции, Цой будет так популярен в конце восемьдесят третьего года. Конечно, в определенных кругах, но, все-таки. Наверное, кто-то из учившихся в Ленинграде местных ребят захаживал в Рок-клуб на Рубинштейна. Или просто раздобыл запись… Были ведь студии. Записывали самопальные пластинки пленки, кассеты… Так сказать — «звуковое письмо». Дорого, правда. «Ты говоришь, что у тебя по географии трояк…» Нет, слушали хорошо, с благоговением! Некоторые даже подпевали, правда, только состоящий из одного слова припев: «Ммм… восьмиклассница-а-а…» Да, до «Группы крови» и «Звезды по имени Солнце» было еще далеко. Впрочем, не слишком. Восемьдесят пятый, Горбачев, Гласность, Перестройка. Когда кончилась, песня все зааплодировали: — ЗдОрово, Сань! А еще можешь? Я пожал плечами: 'Белая гадость лежит под окном, Я ношу шапку, шерстяные носки…' Метель не подпевала, лишь загадочно улыбалась и, похоже, думала о чем-то своем. Одной бутылки показалось мало. Ребята скинулись мелочью, бросили жребий на спичках, Леннон побежал за вином. Он долго не возвращался, наверное, в магазине была очередь. Немного еще посидев, Метель поднялась на ноги. Насколько я успел заметить, она всегда так уходила не прощаясь. Сидит, сидит, оп, и нету уже. Ушла! Вот и сейчас… — Держите-ка… Передав гитару Мику, я догнал девчонку почти самых ворот. Не знал пока, что сказать, чем мотивировать такое к ней внимание, но, не упускать же такой шанс! — Марин! — О! Золотая рыбка! — обернулась Метель. — Нет, нет, третьего желания у меня пока что нет. Еще не сформулировала. Но, придумаю, ты не беспокойся. — Да я и… Ты на троллейбус? Или, как всегда, на такси? — Да, пожалуй, сегодня на троллейбусе, — девчонка вдруг улыбнулась, глянула искоса. — Ты что же, на меня больше не сердишься? — Да так… — как бы между прочим, промолвил я. — Мужчину видел у вашего дома. На черной «Волге». Твой отец, как я понял. Консьержа про тебя спрашивал. Не пахла ли вином? — Надоел уже со своим контролем, — скривилась Марина. — За собой бы лучше следил. — А что такое? Я старался говорить нарочито безразлично, словно бы из вежливости поддерживая разговор. И, похоже, Метель на это клюнула. — Он у меня не то, чтобы дипломат, а так… по партийной линии. За многими приглядывает. Но и за ним тоже следят. Следят, ага… Как-то не очень… — Понимаешь, при такой должности завистников много. Подсидеть могут в один миг. — Поня-атно… Значит, папа тебя воспитывать пытается? — Да поздно уже пытаться, — рассмеялась Марина. — Я вот знаю, у него любовница есть. И не одна. Хотя… матери это по барабану… — Так и не понял, где ж он тебя работает-то? — Говорю же, в ЦК! — девушка насмешливо скривилась. — Для особо одаренных поясню. В административном аппарате Центрального комитета нашей родной партии! — Большая шишка! — Ну, не такая уж и большая. Но, со связями… Подошел троллейбус. Метель выходила на пару остановок раньше. Мы простились не то, чтобы как друзья, но, как хорошие знакомые, точно. Я даже помахал ей в окно… |