Книга Курс на СССР: На первую полосу!, страница 10 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Серег… Знаешь такую группу — «Динамик»?

— Да есть у меня их концерт в Кирове. Прошлогодний. Так… реггей, новая волна…

— А новых записей нету?

— Нету. Они распались, кажется… А ты что ищешь-то?

— Новый альбом. Какую-то «Коломбину»… — я пожал плечами и рассмеялся. — Которой еще ни у кого нету!

— Ну, у кого нету, а у кого, может, и есть, — наливая вишневку, хмыкнул Серега. — Есть у меня один чувак, работает в ателье звукозаписи… Так у них, знаешь, что хочешь! Но, за приличные бабки! Хочешь, так я для тебя спрошу.

— Спроси! Заплачу сразу.

— Заметано! — Гребенюк улыбнулся. — Тебе на бобине или кассете?

— Да лучше на кассете, конечно. Знаешь, такая красная, «Сони», как раз подойдет!

Бобинника я что-то в комнате у Метели не заметил, что и понятно, все-таки девушка, зачем ей с бобинами возиться? А вот кассетник, наверняка, есть, «Шарп» или та же «Сонька».

Ничего странного в том, что такой записной неформалке, как Метель нравится отечественный исполнитель, я тоже не видел, как раз сейчас и начиналась популярность русского рока. Причем рок-клубовские группы, бывшие уже и тогда первый состав «Кино», «Аквариум», ДДТ и прочие, в восемьдесят третьем были известны лишь узкому кругу фанатов, массового слушателя они обретут годика через два-три. Сейчас же бал правили «Карнавал», «Динамик», «Рок-сентябрь».

* * *

Красный «ушастый» «Запорожец» я заметил еще из окна кухни. Уже приехал, уже стоял под фонарем.

Мы с отцом собрались еще с вечера, но, как это всегда и бывает, поднявшись в четыре утра, вспомнили, что много чего забыли, и принялись бегать по всей квартире искать. Фонарик на круглых батарейках «Приедем-то затемно!», болоньевый плащик «а вдруг дождь?», даже банку тушенки на случай «если не будет клева». Тушенку прихватил я, на рыбалку ведь ее можно было, в отличие от рыбных консервов. Вот, если возьмешь всякой там кильки в томате, бычков, точно, клева не будет. Примета верная!

Отец еще прихватил бутылку какой-то новомодной водки с зеленой этикеткой. В магазинах она появилась совсем недавно, и стоила всего четыре рубля семьдесят копеек, в отличие от прежней самой дешевой «Русской» за пять тридцать. По вкусу водка, как водка, в народе ее сразу же прозвали «андроповкой». Многие даже оценили некоторое своеобразное удобство: на пятерку можно было купить бутылку и еще оставалось тридцать копеек на закуску, тот же плавленый сырок.

— А, явились, не запылились! — радостно приветствовал дядя Витя.

Весьма колоритная фигура. Этакий плотненький жизнелюб лет пятидесяти, всегда напоминавший мне знаменитого Тартарена из Тараскона. Круглое добродушное лицо, небольшие усы, красноватые щеки. Некогда пышные кудри с годами сильно поредели, впрочем, дядюшка не обращал на это внимания. Работал он кладовщиком в ДРСУ, и мог иногда доставать запчасти, но у нас ни машины, ни мотоцикла не было, и запчасти были ни к чему.

Стояло хмурое ноябрьское утречко, но в машине работала печка и было даже жарко.

— Это хорошо, что мы сейчас собрались, — вывернув на проспект Маяковского, продолжал разговор дядя Витя. — раз в сезоне! Еще неделя-другая и лед. Ах, Санька, племяш, как же хорошо, что ты нынче с нами! Так, где твой приятель-то? На Римского-Корсакова? На остановочке не он там стоит?

Под фонарем, рядом с остановочным павильоном, маячила щуплая фигура в очках, в длинном плаще, кепке, с объемным рюкзаком за спиной, ведром в руках и удочкой.