Книга Курс на СССР: На первую полосу!, страница 15 – Андрей Посняков, Тим Волков

Так-с…

Это уже не случайность. Осмотр. Аккуратный, профессиональный, но не идеальный. Кто-то искал что-то у меня на столе.

Вопросы возникали один за другим. Зачем? Что искали? Фотографии отца Метели? Они лежали в портфеле, дома, надежно спрятанные. Сомнительно, что это Виктор Сергеевич. Он вообще не догадывается о слежке. Тогда кто? Тот, второй незнакомец, которому он передавал секретные документы? О нем вообще ничего не известно, он темная лошадка. Вполне возможно.

Или это слежка другого рода? Может, Серебренников дал команду проверить меня глубже после нашей встречи?

Я закрыл ящик, стараясь дышать ровно. Паника была худшим советчиком. Нужно было работать дальше, но теперь с двойным вниманием.

— Александр, как продвигаются «Спорттовары»? — из своего кабинета высунулся Николай Степанович. — К обеду сдашь?

— Да, почти готово.

— Отлично. Зайди потом, обсудим твой следующий материал.

А может… Николай Степанович? Нет, точно не он. Николай Степанович совсем другой человек, он бы спросил прямо.

Значит, моя персона стала кому-то интересна. Достаточно интересна, чтобы рисковать и обыскивать мое рабочее место.

Я дописал статью, пошел к Плотникову, чтобы он вычитал. Свежий взгляд на текст всегда лучше «выискивает блох». Так мы давно уже договорились, я читаю Серегины статьи, а он мои.

Плотников возился с негативами, но его обычная сосредоточенность сменилась теперь настороженной рассеянностью. Он нервно покусывал губу, взгляд его то и дело скользил по столу, будто что-то проверяя.

— Сергей, что случилось, — поинтересовался я, уже догадываясь о причине его беспокойства. — Ты какой-то напряженный.

Он вздрогнул и быстро обернулся. В его глазах мелькнуло беспокойство и тот же немой вопрос, что засел и у меня в голове.

— Нет, все нормально, — он попытался улыбнуться, но это у него получилось как-то криво, неискренне. — Просто… Да, ладно, забудь. Заработался я просто!

— У тебя тоже копались в вещах? — прямо спросил я.

И попал точно в цель.

— И у тебя? — он понизил голос почти до шепота, хотя в кабинете, кроме нас, никого не было.

Я кивнул.

— Может просто показалось, — с лёгким сомнением в голосе сказал я. — Но вещи кто-то двигал. Может, уборщица?

— Это не уборщица, Сань. — Серега мотнул головой, и его лицо стало серьезным. — Она бы внутрь ящиков не полезла. У меня тут папка с личными негативами лежала. Я ее всегда под стопкой бумаг держу, чтоб не любопытствовали посторонние. Сегодня она сверху оказалась. Аккуратно так, но не на своем месте.

Ледяная волна окатила меня. Значит, не только меня обыскивали.

— Может, Николай Семенович что-то искал? — предположил я, продолжая играть в непонимание.

— Не-а, — Серега снова отрицательно качнул головой. — Заходил к Людмиле Ивановне. У нее, кстати, ящик тоже будто вскрывали. Она ворчала, что все бумаги перемешали, она полчаса искала ведомость на зарплату.

Мы переглянулись. Теперь все было ясно. Обыскали не меня лично. Обыскали всю редакцию.

Тихое, но нарастающее беспокойство витало в воздухе до самого вечера. Разговоры в курилке были тише обычного, коллеги перешептывались, бросая настороженные взгляды на дверь кабинета главреда. Слухи, как сорняки, пробивались сквозь толщу тревожного молчания: «Говорят, у Генки в столе что-то нашли…», «Нет, это к верстальщикам приходили…».