Книга Курс на СССР: В ногу с эпохой!, страница 24 – Андрей Посняков, Тим Волков

Они снова заговорили на своём языке, сыпля терминами «фазовая манипуляция», «декодирование огибающей», «полоса пропускания». Я уже почти потерял нить, чувствуя себя посторонним на этом пиру разума, когда в квартире оглушительно зазвонил городской телефон.

Резкий, пронзительный звонок врезался в гул наших голосов и шипение магнитофона. Все вздрогнули, будто от выстрела. В таких обстоятельствах любой неожиданный звук воспринимался как угроза. Я встретился взглядом с отцом. Он кивнул. Медленно, словно подходя к снаряду, я подошёл к аппарату, висевшему в коридоре.

— Алло? — сказал я, и мой голос прозвучал хрипло от напряжения.

— Саш… — в трубке прозвучал неуверенный, извиняющийся, почти робкий голос. Метель. — Это я… Послушай… Можно мы встретимся? Я… — она сбивчиво вздохнула. — Мне надо извиниться за вчерашнее. И… поговорить.

* * *

Мы встретились в парке, у большого ржавого фонтана, который ещё не проснулся после зимы. Она сидела на скамейке, кутаясь в лёгкое, но модное весеннее пальто, и выглядела совсем не так, как вчера. Ни намёка на буйство или пьяную истерику. Передо мной была просто уставшая, немного растерянная девушка.

Увидев меня, она робко улыбнулась и сразу же опустила глаза.

— Привет, Саня… Спасибо, что пришёл.

— Привет, — сел рядом. — Как самочувствие?

— Голова, конечно, будто паровозом переехали, — она поморщилась. — Но это ерунда… Саня, я… я вообще не помню, как домой попала. Отдельные обрывки. Дежурного помню, он такой круглый, усатый… И тебя помню. Спасибо, что не бросил. И прости меня, пожалуйста, за этот… цирк. Мне правда стыдно.

Я отмахнулся, стараясь сделать вид, что всё это сущие пустяки.

— Да брось, Марин. Бывает со всяким. Главное, что всё обошлось. Отдохни, выпей боржоми, и всё как рукой снимет.

Она покачала головой, её взгляд был отрешенным и блуждал где-то в голых ветвях деревьев.

— Не в этом дело… Я просто устала, Саня. От всего. От этой беготни по клубам, тусовок, от этих рож… от этих «друзей», которые рядом, только пока у отца есть власть и деньги. От скуки, в конце концов. Хочется чем-то заниматься… Чем-то настоящим. А чем, понятия не имею. Никогда нигде не работала, не училась по-настоящему. Куда я такая подамся?

Она говорила это без привычного ей высокомерия, с искренней, щемящей тоской, что повергло меня в шок. Метель оказывается не такая заноза! Под этой маской скрывается вполне себе милая ранимая девушка. Я глянул на Метель. В её глазах читалось неподдельное отчаяние человека, который вдруг осознал полную бессмысленность своей жизни.

Господи, как же мне это знакомо! В прошлой жизни, проработав множество лет, я ощущал себя так же, пока не плюнул на все и не начал заниматься тем, чем хочу.

Я посмотрел на её сложную, слегка экстравагантную, но безупречно стильную причёску и с языка само-собой слетело:

— Может тебе парикмахерскую открыть? — предложил я, кивая на её творение. — У тебя, я смотрю, талант.

Я ожидал, что она фыркнет или обидится, но произошло обратное. Марина замерла, уставившись на меня широко раскрытыми глазами, в которых вспыхнула настоящая искра. Она даже выпрямилась на скамейке.

— Парикмахерскую… — прошептала она. — А ведь это… Это же гениальная идея!

— Погоди, Марин, я же пошутил…

— Нет, нет, нет! — она перебила меня, хватая за рукав с неожиданной силой. — Это не шутка! Это… это выход! Ты прав! Мне это всегда нравилось! Все подружки ещё в школе ко мне с журналами бегали, чтобы я им так же сделала. А сейчас я все эти модные журналы выписываю, из-за границы… Знаешь, сколько у меня их дома? Целая коллекция!