Книга Курс на СССР: В ногу с эпохой!, страница 21 – Андрей Посняков, Тим Волков

Отец медленно перевёл взгляд с приёмника на дверь, потом на бабушку.

— Бабушка, а мы… мы бы хотели взглянуть, если можно, — он снова попытался улыбнуться, но получилось напряжённо. — Коллега, всё-таки. Может, ему какая помощь нужна? Или, наоборот, он нам поможет, раз уж он специалист. Мы бы контакты оставили.

Старушка снова наморщила лоб, явно колеблясь. Но искреннее, как ей показалось, участие отца и наша «профессиональная» заинтересованность сделали своё дело.

— Ну, если ненадолго… — она нерешительно потянулась к связке ключей, висевшей у пояса. — Только чур, ничего не трогать. Он человек аккуратный, не любит, когда его вещи трогают.

Щелчок замка прозвучал, как выстрел.

Комната оказалась маленькой и удивительно аскетичной. Узкая железная кровать с серым одеялом, простой деревянный стол, стул. Ни лишних вещей, ни намёка на уют. Но взгляд сразу цеплялся за детали, кричащие о хозяине.

У окна, почти невидимая с улицы, была аккуратно закреплена не телевизионная антенна, а профессионально собранная спиральная антенна-наклонник. На столе, рядом с пачкой технических журналов, лежал потрёпанный блокнот, испещрённый колонками цифр и странными значками. На стуле лежал увесистый том «Справочника партийного работника» с заложенной толстой бумажной закладкой.

Коля, бледный, как полотно, поднял портативный приёмник. Стрелка зашкаливала, а из динамика, теперь уже громко и отчётливо, лился тот самый монотонный, безжизненный сигнал. Он шёл отсюда, из этой комнаты.

Мы стояли в гробовой тишине, нарушаемой лишь этим треском. Никакого «инженера-связиста». Никакой случайной помехи. Перед нами была хорошо замаскированная передающая точка. Вражеский передатчик. Прямо в сердце нашего города.

Отец и Коля в состоянии лёгкого шока уставились на работающий шпионский передатчик. Прикасаться к нему они не решались, потому что осознавали всю важность происходящего здесь и сейчас. Сложно было поверить, что прямо в самом центре города вот так нахально действовал враг. А в том, что это враг, сомнений не было.

Я обратил внимание на приоткрытый ящик стола. Аккуратно потянув за край, слегка выдвинул его и увидел какие-то бумаги. Я понимал, что мы нашли что-то очень важное, о чем надо немедленно сообщить Сидорину. И что этим, скорее всего, займутся соответствующие органы, а, значит, будут тщательно всё изучать, снимать отпечатки, выискивать любые следы, которые могут привести к хозяину этого имущества. Сомневаюсь, что старушка сможет помочь составить фоторобот, значит, этот шпион будет некоторое время ходить по городу, возможно, искать новые способы помешать развитию технического прогресса в СССР. Значит, пока мы здесь, надо собрать максимум возможной информации.

Отец и Коля по-прежнему не сводили глаз с аппаратуры, визуально оценивая её состояние и возможности, а я вытащил носовой платок (хорошо, что мама сегодня мне вручила чистый) и, осторожно достал содержимое ящика на стол.

Это оказались какие-то чертежи и брошюры. Я первого раза я не смог определить на каком языке они написаны, похоже на английский, но не совсем. Я повертел брошюру в поисках каких-либо выходных данных, но ничего не нашёл. Зато где-то в конце обнаружил закладку. Яркая цветная фотография, которую вполне можно было принять за рекламу западного образа жизни. За столиком уличного кафе безмятежно улыбались двое мужчин в лёгких куртках. Перед ними стояли крошечные кофейные чашки и всё просто кричало о достатке и благополучии. Лицо одного из них показалось мне очень знакомым. Я присмотрелся и убедился, что это тот самый человек, которого я видел неоднократно. Сначала с Метелкиным в парке, при передаче документов, потом в подворотне. Правда в обоих случаях он не выглядел таким спокойным и безмятежным. Да, это был тот негодяй, которого застрелил Сидорин при попытке вооруженного нападения на моего отца.