Книга Курс на СССР: В ногу с эпохой!, страница 98 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Так это же здорово, — улыбнулся я. — Сейчас самое время. На юге клубника поспевает и черешня.

— Мы то поедем, — вздохнула мама. — Но как ты тут сам будешь?

— Мать, — строго прикрикнул отец. — Он взрослый мужчина. Справится.

— Конечно справлюсь, — убедительно ответил я. — Вот, работать буду на праздниках, мероприятия разные освещать.

— Газету нам пришли с твоими статьями, — попросил отец. — Буду хвастаться новым знакомым, какой у меня сын талантливый.

Родители быстро собрались и отправились на вокзал на машине, которую тоже предоставили «из обкома профсоюзов». Я с ними не поехал, потому что мама заволновалась, как я буду ночью добираться с вокзала. Так что я просто помахал им рукой, вернулся в квартиру и лёг спать. Завтра предстоит напряженный день.

* * *

С утра все радиостанции мира передавали бравурные марши вперемешку с позитивными новостями о достижениях советского народа, о ветеранах Великой Отечественной войны и очерками о событиях военных лет.

Я встал пораньше, быстро сварганил яичницу, наскоро, но сытно перекусил и принялся собираться на работу. Родители ещё вчера с подачи Сидорина уехали «на курорт», и, по идее, должны быть ещё в дороге. Но я-то знал, куда их отвезли на самом деле, так что утренний телефонный звонок от отца меня не удивил.

— Привет, сын, — несколько напряженным голосом сказал он. — Поздравляю тебя с Днём Победы.

— Спасибо, папа, — совершенно спокойно ответил я.

— Похоже, ты в курсе ситуации, — хмыкнул отец. — Не удивился.

— Да, — ответил я. — Прости, что несколько слукавил. Как вам отдыхается?

— Это сейчас мама тебе расскажет, — хохотнул отец. — Трубку у меня вырывает.

— Сашенька, — взволнованно прокричала мама. — Как ты там справляешься без нас? Голодный?

— Докладываю, — весёлым торжественным голосом начал я. — Пожарил яичницу, сварил чай, сделал бутерброды, посуду помыл, воду отключил, соседей не залил, газ выключил, квартира целая. Сейчас иду на мероприятия, квартиру закрыть не забуду. Я люблю тебя, мамочка.

— И я тебя, сынок, — всхлипнула она. — Никак не привыкну, что ты уже взрослый.

Эх, мама, знала бы ты, какой я на самом деле взрослый, ухмыльнулся я и продолжил:

— Мам! Ну, мне ж не пять лет. К тому же, в городе столовых да кафешек море. Лучше расскажи, как вы?

Тут матушка отвечала скупо, даже мне. Видать, проинструктировали. Сказала только, что корпус очень просторный, красивый, номера уютные в столовой кормят очень хорошо. И что вчера вечером были танцы, и они с отцом…

— Короче, отрывались под Рио-риту! — засмеялся я. — Ладно, ладно не такие уж вы и старые. Под Эдиту Пьеху! «В нашем до-ме по-сели-лся заме-ча-телынй сосед! Пап-па… па-пара-п па пап-па…»

На этой вот радостной волне мы закончили разговор, я накинул ветровку и, повесив на плечо спортивную сумку с аппаратурой, вышел из дома. По пути заглянул в почтовый ящик и достал открытку от Наташи. Я пробежал строчки поздравления, написанные уверенной девичьей рукой и много чего прочитал между строк: что она очень любит меня, скучает, но приехать не может, потому что первокурсники обязательно участвуют в демонстрациях и прочих городских мероприятиях.

Я вспомнил, как еще в той, в прошлой своей жизни, меня дико раздражали предписания высокого начальства на обеспечение массовости мероприятий. Все эти «охваты», «не менее семидесяти процентов коллектива», «с нарастающим итогом», «отчет до 12−00 часов» и прочие бюрократические указания, придумываемые ими «для галочки», чтобы создать видимость кипучей деятельности и значимости огромного чиновничьего аппарата, жирующего за счёт бюджета. Все, конечно все понимали, но… Все же закрадывались мысли — они это серьезно? Они что, на полном серьезе полагают, что без их тупых указов и предписаний никто на праздник не явится? На День-то Победы! Это ж как надо недооценивать свой собственный народ.