Онлайн книга «Государево дело»
|
Подошедший ротный с уважением покачал головой: — А резчикто – мастер! Видно по всему. И как только какието чернокожие дикари без души и веры могут создавать такое? — Может, не такие уж они и дикари? – хмыкнув, Никита Петрович хотел было перекреститься… да вовремя одумался. Он же действовал под личиной полунемцаполуголландца – лютеранина, а те, как и папистыкатолики, крестились слева направо. В отличие от православных! Потому Никита Петрович и молился всегда в одиночестве, и так же вот осенял себя крестным знамением – поправославному, справа налево. Прикидываться же на людях не хотел – нечего себя папистским крестом поганить! — За нами наблюдают, – подойдя, негромко сообщила Нкула. Естественно через Ква. – Прячутся в кустах, сразу за хижиной, слева. Трое мужчин… Но это могут быть только разведчики. — «Леопарды»? – капитан положил руку на эфес тяжелой боевой шпаги, закаленной во множестве заварушек. Воспитанник диестро Рибейруша, к абордажной сабле Никита Петрович так и не привык. — Не надо показывать, что мы их заметили, – предупредила Нкула… Кивнув, Бутурлин сделал знак Ланцу – готовить людей к бою. Незаметно, спокойно… Ротный ничего не ответил – просто кивнул… Все замолчали. В жарком воздухе повисло напряжение и ожидание чегото плохого, что вотвот должно было произойти… — Если их так мало – можно было бы и захватить, – негромко промолвил Никита. Ква лишь хмыкнула: — Нкула сказала – они знают джунгли лучше нас. Говорит, лучше оставаться в деревне, мой господин. Выждать какоето время. Вообщето юная охотница говорила дело. Но кто ж ее спрашивал? Слушать советы какойто рабыни… Тем более – черной, без веры и без души… Впрочем, сейчас надо было послушать… — Занять круговую оборону, – жестом подозвав Ланца, распорядился Бутурлин. – Только спокойно. Без суеты. — Есть, господин капитан! Укрывшись за хижинами, солдаты принялись заряжать мушкеты… Гдето рядом, в лесу, громко вскрикнула какаято птица… — Господин, – вдруг обратилась Нквама. – А можно, я спою? — Чегочего? – Никита Петрович поначалу не понял. — Ну, песню… Какие когдато пели на праздниках. Ну да, чернокожие люди очень любили петь и плясать, это Бутурлин знал. Правда, ситуация сейчас… Хотя – а почему бы и нет? Хочет – так пусть поет. Хуже не будет. Девушка не только запела. Она стала и танцевать, сбросив с себя мешковатую одежду белых. Ритмично двигаясь и покачивая бедрами, Квада пела так нежно и страстно, что заслушались все, хоть и не понимали ни слова… Впрочем, коечто можно было понять и по жестам, и по образам, что в танце показывала Ква… — Эй, оконфо, эйаа! Вот – небо. Вот – газель. Вот – охотник натягивает тетиву лука. А вот – затаившийся хищник! Лев или леопард… Славная оказалось песня! Куплет… и снова хлопки на припеве: — Эй, оконфо, эйаа! — Эй… Резко оборвав песню, Ква вдруг громко заговорила, словно обращалась к комуто… А потом повернулась к Бутурлину, нагая чернокожая дева, прекрасная, словно статуя древних мастеров: — Сейчас они выйдут, мой господин! Прошу, не надо стрелять. Я сказала им, что мы – враги «леопардов»! — Кому сказала? — Охотникам… если это они… Да вон! Меж хижинами возникли две черные фигуры с копьями! Впрочем, копья они тут же положили в траву, поклонились… — Гутен таг, белые люди, – понемецки поздоровался один – поосанистей, повыше и постарше. Второй – молодой – приложил руку к сердцу. |