Онлайн книга «Корсар с Севера»
|
Итальянец кивнул, улыбнулся. Оглянулся на лодки. Олег Иваныч и Гриша покинули укрытие, приветственно помахав руками. Прятавшаяся под соседней лодкой Флавия тоже решила было выйти за ними. Однако Олег Иваныч шепнул: «Сидеть!» Так, на всякий случай… — Друзья Абу-Факра — наши друзья, — сказали оба бербера. — Мы дадим вам воду и кров. Воду и кров. Именно так. Воду и кров, а не хлеб и крышу. У жителей пустынь своя логика и свои понятия о жизни. Они долго ехали на приведенных пустынниками лошадях по изогнутым улочкам Бизерты. Пару раз Олег Иваныч ловил жадные взгляды берберов, направленные на Флавию — уж слишком та была красива. Хоть они и друзья Абу-Факра, но с новыми знакомцами, похоже, следовало держать ухо востро. Они спешились во дворе какого-то дома, приземистого и широкого. Кочевники привязали лошадей, гостеприимно пригласили внутрь. Полутьма, чуть разгоняемая светом жаровни и чадящего светильника. Потрескавшийся глинобитный пол с ковром посередине. Ковер неожиданно оказался хорошим — толстый, с большим ворсом и затейливым геометрическим рисунком. На него все и уселись. Пока один из берберов куда-то отлучился, другой не спускал с них жгучих черных глаз. Впрочем, без бурнуса он выглядел не так устрашающе — молодой смуглокожий парень лет двадцати, с небольшими усиками и бородкой. Никакой готовности к светской беседе бербер не выказывал. Ну и Олег Иваныч не стал растекаться мысью по древу. Так, перекинулся парой фраз с Гришаней да подмигнул Флавии. Та слабо улыбнулась. Вообще-то выглядела довольно испуганной. Вернулся второй пустынник, принес большое серебряное блюдо с лепешками и вяленым мясом и глиняный кувшин воды. Поев — так же, в полном молчании, — Олег Иваныч поблагодарил хозяев кивком. Молодой бербер что-то отрывисто спросил у Марко. — Что он у тебя спросил, Марко? — Про Флавию. Кто она? — Скажи — моя младшая, но самая любимая жена. Марко перевел. Флавия рассмеялась. Берберы синхронно покачали головами и поинтересовались, почему младшая жена уважаемого друга шейха Абу-Факра ходит с открытым лицом. — Это я наказал ее. За то, что плохо прожарила баранину к ужину. Гриша фыркнул. А оба бербера в ужасе подняли глаза к небу, вернее, к закопченному потолку. Что-то забормотали о запрете Аллаха, о душе, об аде и демонах-ифритах. — Вот и я ей говорю. Еще раз не прожаришь как следует мясо, пусть ифриты возьмут твою душу! А я возьму себе новую жену. — Ты очень строг к женам, — поцокали языками берберы. — Что ж, можете спать здесь же, ну а женщине мы, конечно, предоставим другое место… — Не-е-ет, — погрозил пальцем строгий муж Олег Иваныч, — не надо ей никакого другого места, она еще недостаточно исправилась. Пусть спит с нами, с мужчинами! — Что-то не нравятся мне они оба, — поудобнее устраиваясь на ковре, шепнул Гриша. — Как бы не прирезали нас тут ночью. Ишь, как на Флавию пялятся, душегубцы! — Не прирежут. По крайней мере, не должны. Впрочем, спать лучше по очереди. Гриша, сейчас ты сторожишь. Потом Марко. А я уж ближе к утру. — А как мы узнаем… — Смотрите на луну. Вон, видите, в окошке, где карагач. — Это олива. — Пускай будет олива. А если вам, товарищ Гришаня, не нравится разгружать люминий, будете разгружать чугуний. — Что-что? — Да так, к слову. Был такой анекдот… раньше. Короче, когда луна подойдет во-он к той ветке — будишь Марко. А ты, Марко, — караулишь до крыши сарая. Поняли? |