Книга Корсар с Севера, страница 125 – Андрей Посняков

Джафар, конечно же, облизывался еще и на Севилью, но осторожничал. Уж больно далековато она располагалась от моря. На самом-то деле, конечно, и Кадис для галер Джафара — слишком большой кусок, вполне подавиться можно. Вот прибрежные рыбацкие деревухи пограбить да перехватить пару-тройку купеческих судов, идущих в Португалию или Арагон, — другое дело.

В Бизерту Джафар зашел по пути, выполняя просьбу бея Османа. Старый владыка Туниса страховался от возможного восстания кочевников-берберов. Отношения с беем Бизерты у него давно сложились к обоюдной выгоде, а что будет, ежели к власти придут берберы, один Аллах ведает. А такая возможность вовсе не исключалась, о чем доносили Осману верные люди. Весьма кстати подвернулся Джафар со своим первым весенним рейдом.

Вместе с благословением бея Джафар получил попутное задание — якобы для пополнения запаса продуктов зайти по пути в Бизерту и уничтожить всех проживающих там людей пустыни, известных правителю Туниса. Чтобы не спугнуть их, действовать надлежало немедля, не ставя в известность власти Бизерты. Что и проделали. Правда, не полностью. Удалось уничтожить лишь одного, ливийца Али. Преданный слуга Джафара Маруф убил его с помощью духовой трубки зинджей, чем очень гордился.

Правда, по мнению самого Джафара, гордиться тут особо нечем: остальные берберы успели скрыться, да и их точное местожительство так и не удалось установить. А стоило ли вообще убивать этого Али? Может, было бы лучше предупредить его и наладить в будущем прямую связь с жителями пустыни? Они могли бы стать неплохим подспорьем в борьбе за власть с тем же Османом. Так ведь… еще ничего не поздно исправить! Али? А кто сказал, что его убили по велению Джафара? Вовсе не так. Джафар — первый друг пустынников. Вот только не видел ли кто Маруфа с духовой трубкой, отирающегося возле дома ливийца? Могли видеть, могли. Слишком уж простоват Маруф, вполне мог подставиться. А значит… Значит, надо от него избавляться. Жаль, конечно. Но — интересы дела требуют. Лучше бы его убили в походе. Да, пусть убьют. Пусть верный раб погибнет геройской смертью. Чтоб не ляпнул чего. Пусть.

На палубу поднялся Матоня. В зеленом с золотыми полосками халате, подпоясанном наборным поясом. С непокрытой, наголо обритой головой, перевязанной белой тряпицей — последствия удара Марко, — с торчащей в стороны бородой. На поясе кривая абордажная сабля.

— Рад приветствовать тебя, мой верный Маруф. Ты хорошо исполнил поручение и достоин награды.

Матоня осклабился и поклонился, прижав руки к груди.

— Сегодня, после обеденного намаза, вместе с другими командирами можешь навестить дома развлечений в Бизерте, Маруф. Вот тебе серебро. — Джафар отсчитал несколько турецких акче. — Ни в чем себе не отказывай. Рядом с базаром есть одно заведение. Хозяин — хромой Эйюб. Намекнете ему про гурий — он все сделает.

— Благодарствую, хозяин, да хранит тебя Аллах милосердный и милостивый.

— Ладно, не благодари, заслужил… Утром выступаем. Смотри не опоздай к отплытию. Иначе золото, богатые ткани и горячие кастильские женщины достанутся другим.

Подтянули болтающуюся за кормой разъездную лодку, в которую уселись Джафар и другие офицеры с «Тимбана».

— Постой-ка, Керим! — Джафар задержал за локоть последнего — молодого безусого парня. — Помнишь мое поручение?