Книга Воевода заморских земель, страница 116 – Андрей Посняков

— А я — Григорий, — прошептал Гриша, сев рядом. — Гри-го-рий.

— Гри-го-рий, — повторила девушка и засмеялась. — Я красив-вая?

— Очень. Знаешь русский?

— Пло-хо. Ху-до. Меня учить Майотлак. Мало. Ты — красив-вый.

Шошчицаль провела руками по светлым волосам юноши:

— Шошчицаль. Гри-го-рий. Гри-го-рий.

Гришаня густо покраснел, впрочем, в дрожащем пламени светильника это не было слишком заметно. Молодой дьяк почему-то хорошо представил себе, что произойдет дальше и даже на миг ощутил чувство стыда перед законной супругой Ульянкой. Но — что ему делать сейчас? Ведь эта красивая девчонка явно не из простых — разве б пропустила стража простую девушку? Значит, она родственница кого-то из высших сановников, может быть, даже самого тлатоани или главного жреца. Немного знает русский. Вполне достаточно, чтобы кое-что у нее расспросить. Значит…

Лукаво взглянув на Гришу, Шошчицаль поднялась и одним движением стянула с себя платье. Упав на пол, звякнуло ожерелье. Погладив себя руками по груди и бедрам, девушка подошла к Грише и, потершись щекой, быстро освободила его от одежды. Впрочем, дьяк и не думал сопротивляться…

Она оказалась большой искусницей в любви, ацтекская красавица с сияющими турецкими глазами. Прижималась к Грише всем своим горячим телом, изгибалась, как лань, сладострастно стонала… И все приговаривала:

— Ес-чо. Ес-чо. Ес-чо…

Она утомилась только под утро, когда на улице стало заметно светлей и вот-вот должно было показаться солнце, лучи которого уже окрасили в золотой цвет верхушку теокалли с храмами Тлалока и Уицилапочтли. Девушка отвела Гришу обратно, улыбнулась, а простившись с молодым дьяком, по очереди обняла каждого из воинов:

— Да хранят вас боги, и пусть в ваших семьях всегда будет много маиса.

— Счастья и тебе, милая Шошчицаль, — искренне пожелал ей молодой стражник.

Звякнув браслетами, хрупкая фигурка девушки исчезла в желтом свете утреннего тумана.

— Кто такая эта Шошчицаль? — спросил Гриша на следующий день Майотлака.

— Молодая вдова. Племянница тлатоани, — пояснил тот и почему-то грустно вздохнул.

Следующей ночью девушка пришла снова. И на следующую ночь, и потом…

— Шошчицаль нашла Ваню, — вернувшись как-то под утро, разбудил Олега Иваныча возбужденный Григорий.

— Кто? — спросонья не понял тот. Потом сообразил: — Кого нашла? Ваню?! Ну, Гриша, не зря ты… И где же он?

— Его держат взаперти жрецы храма Уицилапочтли. Вот план.

Гриша вытащил из-за пазухи кусок плотной бумаги, больше напоминающий твердую ткань. На нем аккуратными синими и красными линиями был вычерчен подробный план дворца и храма. С лестницами, оградами, помещениями и потайными ходами. Отдельно было помечено место содержания Вани. И — красными стрелочками — показан путь бегства.

— Молодец, Гриша! — сказал Олег Иваныч, в мельчайших подробностях представив себе племянницу тлатоани красавицу Шошчицаль, высунув язык, усердно вырисовывающую чертеж.

— Нам бы еще план города.

— Нарисует, — кивнул Гриша. Адмирал-воевода только присвистнул. Надо же.

Он был какой-то грустный сегодня, молодой новгородский дьяк. Впрочем, не только сегодня, а с тех пор, как начались его ночные похождения. Вот и теперь. Не ложась спать, заходил кругами по комнате. Сел рядом с воеводой.

— Ты знаешь, Олег Иваныч, как я люблю Ульянку, — тихо прошептал дьяк. — И дите у нас с ней скоро будет. Люблю.