Книга Воевода заморских земель, страница 125 – Андрей Посняков

Под гром барабанов танцующая процессия прошествовала мимо громадной пирамиды теокалли и, приветствуемая правителем, вельможами и жрецами, по широкой улице направилась к тиангису — огромному рынку, что располагался на площади Тлателолько. Участников празднества на рынке ждали большие кувшины с октли. Пей, народ! Пей, гуляй, веселись в честь жизнерадостного бога. Вечером ему принесут жертвы — пару красивых юношей и девушек из народа отоми. Пусть и они войдут в небесный храм бога, благоговея перед его красотою. Наряду с этим ожидалось и жертвоприношение Уицилапочтли — цветы цветами, но и племенное божество забывать негоже. По той же причине готовили жертвенные ножи и жрецы бога влаги Тлалока — какие же цветы без дождя? Готовили жертвенники и жрецы богини плодородия и матери всех богов Коатликуэ, и жрецы маиса Сентеотля, и жрецы богини цветов Шочикецаль, и многие другие жрецы, и даже жрецы пьяного бога Октли — Два Кролика плотоядно протирали золотые сосуды для сердец, вырванных из груди жертв. Они не были жестоки, нет! Просто весь народ теночков свято верил, что без человеческой крови погаснет, остановится солнце и наступит конец света. И жрецы, и простые люди делали все, чтобы этого не случилось, почитая за великую честь смерть на жертвенном камне.

После того как украшенная цветами процессия проследовала в Тлателолько, представители знати вслед за Ашаякатлем потянулись во дворец. Позади них, в окружении привычной стражи из воинов-«ягуаров» шагали и Олег Иваныч с Гришей. Красавица Шошчицаль, чуть поотстав, обернулась к ним, улыбаясь. Узкая набедренная повязка девушки была украшена желтыми цветами, с правого плеча, обнажая левую грудь, ниспадала на землю длинная белая накидка из тончайшего хлопка, украшенная аппликациями из перьев. В волосах цвета воронова крыла торчало длинное изумрудно-зеленое перо кецаля.

— Вечером, во время жертвы, — тихо шепнула Шошчицаль по-русски, — будьте у храма Уицилапочтли. Я уже приготовила октли для жрецов Тлалока, — непонятно добавила она.

— Почему — для жрецов Тлалока, если Ваня в храме Уицилапочтли? — попытался спросить Олег Иваныч, но не успел.

Девушка махнула рукой, еще раз улыбнулась и, кивнув воинам-«ягуарам», исчезла в толпе блестящих аристократов — пилли. Только им разрешалось носить священные перья кецаля.

— Эх, хороша девка! — улыбнулся Олег Иваныч.

— Только несчастлива, — тихо отозвался Григорий.

Не они одни любовались сейчас стройной фигурой девушки. С другой стороны храма, медленно спускаясь по лестнице, с болью в сердце высматривал Шошчицаль молодой военачальник Тисок — вождь воинов-«ягуаров». «Почему, почему она не станет моей?» — горько спрашивал он себя, яростно закусывая губы.

Ближе к вечеру, на вершине теокалли готовились к жертве в храмах Тлалока и Уицилапочтли. Младшие жрецы, пропахшие кровью, протирали жертвенники, раскладывали острые ножи из обсидиана, готовили парадное облачение — накидки из человеческой кожи. Приготавливая, весело судачили — о видах на урожай, о веселых доступных девицах, привезенных позавчера купцами-почтека, о жертве — вырвут ли именно сегодня сердце белого юноши, что давно уже томился в храмовой темнице, или оставят для следующего, более серьезного праздника — праздника урожая?