Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
— Да-а, — улучив момент, снова закричал Дубов. — Придётся завтра на кухне добавки просить! Старшина засмеялся: — Так они тебе и дали добавку! — Гляди-и, догонят и ещё дадут! Это уже вступил в беседу сержант Гришко, славный такой парень из Мелитополя. — Ох, как долбануло! Все непроизвольно пригнулись, а с бруствера вниз полетела, осыпаясь, земля. Да, на этот раз снаряд упал совсем рядом… Ещё бы чуть-чуть, и… Траншея, кстати, была выкопана с учётом старых бомбовых воронок. Но это ерунда, конечно, что снаряд — или бомба — два раза в одно место не попадает. Попадает, и ещё как! — Писатели вчера успели уехать? — прогоняя гнусные мысли, закричал Дубов. А снаряды рвались, свистели, и всё так же завывали бомбардировщики. — Кто-о? — приставив ладонь к уху, криком переспросил Старогуб. — Писатели! Ну, помнишь вчера приезжали вместе со штабными? — А! Писатели! А я так думал — артисты. Больно уж песни душевно пели. — Чего пили? — Да не пили — пели! — А! И вдруг — затихло все, замерло! Вот, только что вокруг грохотало и лязгало, а сейчас — раз! — и тишина. — Ну, братцы. — Дубов обернулся к своим. — Сейчас пойдут, ринутся… Ну а мы их тут встретим со всем нашим гостеприимством! Как старший по званию, он выбрался на бруствер, осматривая местность… и увидел, увидел-таки серые фигуры врагов… Усмехнулся, поправляя на голове каску, — серые самураи, серая, словно выжженная, земля, и такое же серое утро… — Приготовились! — оглянувшись, скомандовал Старогуб, с удовольствием наблюдая, как ладно и сноровисто действовали бойцы. — Главное, парни, не торопитесь. И помните, без команды не стрелять. — Так точно, помним, товарищ старшина! Сквозь прорезь в пулемётном щитке Дубов напряжённо всматривался в позиции врагов. Во-он они, там, за рекою, близко… Ну, идите, идите… Иван скосил глаза на старшину. Потом на своего «второго» — молодого парнишку из недавно присланных. Старшина поднял руку: — Винтовки — огонь! Сухо защёлкали выстрелы. — Дубов, готов? — Так точно, товарищ старшина! — Огонь! Пулемёт застрочил основательно и утробно, будто какой-нибудь тароватый мужичок, плотник или столяр, сноровисто делал свою работу. В тяжёлые очереди пулемёта вклинились короткие и злые трещотки — японские. И пошло! И поехало! Со всех сторон слышались очереди, злые площадные ругательства, крики… У Дубова опять каска съехала набекрень, великовата была, все забывал сменить… Бамм! Ударила прямо в каску шальная пуля… а может, не шальная, может, и снайпер… Ух, как зазвенело в ушах! При артобстреле так не звенело. Видать, тяжёлая пуля, пулемётная… — Огонь, парни! Огонь! А самураи уже принялись форсировать реку, тонули сотнями, но всё равно упрямо напирали, огрызаясь огнём и умело используя местность. — Ничего, — зло шептал Дубов. — Ничего… Позади, в небе, вдруг послышался тяжёлый густой гул бомбардировщиков. Иван на миг поднял голову и радостно улыбнулся — наши! СБ! — Дайте им, гадам! — радостно, до слез, захохотал Дубов, чувствуя уже, что вражеская атака захлебнулась, что бой скоро кончится, что ещё один раунд — может быть, даже последний раунд этой войны — закончился в нашу пользу. А потом, уже после полудня, даже ближе к вечеру, когда вражеская атака была отбита, раненые перевязаны, а погибшие — ну, как же без них? — похоронены, — за позициями задымила полевая кухня. |