Книга Орда (Тетралогия), страница 312 – Андрей Посняков

Хм... вот, значит, как. Не купят... Ладно.

К старьёвщику Баурджин наведался поутру, едва только позавтракал. Поручив старику Лао навести в доме порядок, князь отправил остальных слуг на рынок, дав денег и наказав много чего купить. Лэй было встрепенулась — кто же будет охранять хозяина? Но Баурджин бросил на неё столь гневный взгляд, что даже эта боевитая девушка покорно опустила очи, лишь прошептав, что вообще-то она — охранница господина.

— Ага, охранница, — усмехнулся князь. — Вчера-то меня никто не охранял, и ничего — как видите, жив и даже, можно сказать, вполне счастлив. В общем, вперёд, на рынок, и никаких мне возражений, поняла, Лэй?

— О да, мой господин.

— Ну, вот то-то.

Выпроводив наконец слуг, Баурджин оделся понеприметнее, как одеваются средней руки торговцы или шэньши низших рангов, — в синий, без особых изысков халат, подпоясанный узеньким красным поясом, узкие чёрные штаны и кожаные башмаки с квадратными носами. Надел на голову круглую чёрную шапочку и, напомнив слуге, чтоб, как явятся Лэй с Ченом, отправлялся заказывать рамки, покинул уютное жилище и направился по узенькой улочке, ведущей к центральному тракту, что пересекал с востока на запад весь город.

Солнце едва взошло, и над городскими стенами колыхался идущий с реки Тайцзыхэ туман. Он клубился, перелезал, словно взошедшее тесто, квадратные зубцы стен, расплывался по улицам желтоватым, быстро редеющим маревом. И всё же ясно было: ещё час-другой — и от исполинской квашни тумана останутся лишь жалкие клочки, а к полудню исчезнут и они.

Сотни людей — мелкие торговцы, низшие чиновники, каменщики в заляпанных извёсткой халатах, продавцы воды и лепёшек, слуги, носильщики — деловито двигались по главному тракту в направлении к центру — к рынку, к пагодам, а кто и к императорскому дворцу, жёлтая, позолоченная солнцем крыша которого была видна практически отовсюду. Молча никто не шёл, все переговаривались, переругивались, смеялись, а кое-кто — даже пел песни.

— Поберегись! Поберегись! — раздались вдруг громкие крики.

Послышался стук копыт, и на тракте показались всадники — трое, на вороных конях, в пластинчатых панцирях, надетых поверх серых воинских халатов, в сапогах, с короткими копьями-гэ, с мечами, болтающимися у пояса в ножнах.

— Поберегись! Поберегись!

Наклоняясь, воины на скаку лупили зазевавшихся тупыми концами копий — как видно, расчищали дорогу какому-нибудь знатному вельможе. Ага, да вот он и сам показался — в красном с жёлтой оторочкой халате, верхом на белом коне, с чванливым лицом. В седле сидел как влитой, значит, не ханец, чжурчжэнь.

Баурджин поспешно отскочил в сторону — не хватало ещё отведать палки, обернулся, почувствовав, что едва не сбил кого-то с ног. Ну да — чуть не зашиб какого-то мелкого человечка в вишнёвого цвета халате, недорогом, но и не сказать, чтоб дешёвом. Наверное, шэньши.

— Прошу простить меня, уважаемый... — начал было нойон, но тут же замер, увидев совсем рядом, за шэньши, поспешно отвернувшегося человека. Мало того, человек этот не только отвернулся, но и побежал, стремясь побыстрее раствориться в толпе, что, надо сказать, вполне ему удалось. Впрочем, Баурджин вовсе и не собирался за ним гнаться — не так уж и хорошо князь пока знал город. Хотя... И этот ведь, похоже, не знал — иначе бы бросился в какой-нибудь проулок, а не в толпу. Ишь, оглянулся... А вот это он сделал зря!