Книга Орда (Тетралогия), страница 369 – Андрей Посняков

Нельзя сказать, что Баурджин искренне восхитился рисунками, — как можно восхищаться тем, что не до конца понимаешь? — но явственно почувствовал исходившую от иероглифов магию и какую-то дивную притягательную силу.

— Вижу, вы оценили, — заглянув гостю в глаза, довольно промолвил каллиграф. — Ну что, тяпнем ещё винца?

— Да запросто! — обрадованно отозвался князь. — Со всем нашим удовольствием.

Выпив с полкувшина, приятели — наверное, их уже можно было называть именно так, ведь оба доверили друг другу самое сокровенное, иероглифы своих душ, — раскраснелись и уже стали подумывать, не съездить ли в весёлый квартал Цветов и ив, дабы насладиться любовью девиц особого рода.

— К тётушке И предлагаете поехать, любезнейший Пу?

— Можно и к ней. — Пу Линь усмехнулся как-то философски. — Только лучше не в бордель, а к куртизанкам. Да — так лучше. Только намного, намного дороже.

— К куртизанкам, к проституткам... — лениво махнул рукой нойон. — Какая разница?

— Огромная, друг мой! Вот и видно, что вы — чужестранец, — расхохотался Пу Линь. — А то бы знали... Ну-ка выпьем! Как вино?

— Чудесно, друг мой!

— Ну, ещё бы! Так вот, о куртизанках... Куртизанки — это... не знаю даже, как и сказать... Это аристократки духа, высокообразованные, красивые, умные, часто — очень обеспеченные женщины, многие из них — практически официальные любовницы самых важных господ! Крутить любовь с куртизанкой престижно и захватывающе! Что же касается проституток, то, увы, это несчастные девушки, попавшие в бордель по разным причинам, чаще всего — из-за непроходимой бедности. Они не имеют права выбирать, когда и с кем спать, как куртизанки, даже не имеют права выходить из борделя, только наш общий знакомый, господин Лу Синь-шэньши иногда привлекает их для разного рода городских работ, как правило, очень грязных, типа очистки улиц или опорожнения выгребных ям.

— Да уж, что и говорить. — Баурджин вдруг вспомнил Си Янь и вздохнул. — Незавидная судьба... Впрочем, не будем о грустном, дружище! Ведь у меня, уважаемый Пу Линь, для вас припасён подарок. Я ведь обещал, помните?

— Так и я вам кое-что обещал, — улыбнулся каллиграф. — И обещанное выполнил.

— Вот и славно! Велите кликнуть моего слугу. Впрочем, я сам... Чен! Чен!

— Звали, хозяин?

— Что-то ты слишком быстро припёрся, бродяга! — недовольно скривился князь. — Небось подслушивал у дверей?

— Что вы, господин, как можно?

— Ладно, давай вытаскивай.

Поклонившись обоим господам, слуга с осторожностью достал из сумы завёрнутый в тонкую бумагу черенок розы.

Взяв цветок, нойон развернул...

— О, не может быть! — всплеснул руками Пу Линь. — Ведь это же... это же...

— «Розовый тигр», друг мой. — Баурджин довольно ухмыльнулся.

— Я так долго его искал!!!

Князь чувствовал, что угодил своим подарком.

— Ах, какая прелесть! — С осторожностью передав черенок слуге, каллиграф подошёл к висевшему на стене резному шкафчику и, достав оттуда сложенные совершенно по-книжному — гармошкой — листы бумаги, с улыбкой вручил их гостю. — Я выписал кое-что о вашем друге. Помните, вы просили?

— Прошу принять уверения в совершеннейшем к вам почтении, уважаемый господин Пу Линь! — Расшаркавшись, Баурджин вежливо попрощался с хозяином дома.

Да уж и пришла пора прощаться — на дворе давно уже было темно. Ночь, туманная и дождливая ночь опустилась на город, накрывая улицы и площади, дома и дворцы темнотой, влагой и... нет, пожалуй, не холодом, а промозглой сыростью.