Книга Орда (Тетралогия), страница 371 – Андрей Посняков

Баурджин ещё раз пересмотрел листки — ах, одно удовольствие было рассматривать столь мастерски выписанные иероглифы, приносившие чисто эстетическое наслаждение. Что ни говори, а господин Пу Линь в своём деле был Мастером с большой буквы.

Так, вот, что это? Странный какой-то знак... и как раз под знаком «школа» и «Кайфын»... А ведь, пожалуй, это имя! Ну точно, имя... только вот как прочитать? По-разному можно было произнести, по-разному. По-тангутски — Лайк Чжантай. У чжурчжэней... Чёрт его знает, как у чжурчжэней? А тут ведь нужен кайфынский диалект. У кого бы спросить? У Чена если только. Больше тут не у кого. Старик Лао — неграмотен, Лэй — тем более, а уж про Сюня и говорить нечего.

— Чен!

Отъехала в сторону дверь, и в кабинет просунулась подобострастно улыбающаяся рожица:

— Звали, господин?

— Да, звал... Впрочем, нет. Погоди пока. Потом позову.

— Весь в вашем распоряжении, господин!

Чен убрался обратно в людскую, а спохватившийся Баурджин, взяв из нефритового стаканчика кисть, обмакнул её в тушь и размашисто перерисовал имя. После чего, дождавшись, когда тушь чуть подсохнет, снова кликнул слугу.

— Да, господин?

— Взгляни-ка, парень. Как бы ты это прочёл?

— Лай Чжифунь. У нас бы именно так прочли.

Баурджин усмехнулся:

— А как бы прочли это где-нибудь южнее? Ну, скажем, в Южной столице? Не знаешь? Ты же изучал классические тексты!

— Изучал, — хмуро кивнул парнишка. — Гм... Не уверен, но, наверное, на юге бы прочитали это как Лянь Цзяофэнь. Нет, не Лянь. Тань! Да-да, Тань. Тань Цзытао.

— Тань Цзытао... — отпуская слугу, задумчиво повторил князь. — Интересно, кто ты такой, господин Тань? И с какого перепугу вызвался помогать бедному студенту?

А за забытыми каллиграфическими упражнениями Баурджин назавтра послал Лао.

Я славлю женщину, как тайские поэты,

Достойную любви и уваженья;

Умело музыкальными тонами

Скреплю слова и голоса движенье.

Шао Сюнь мэй. Женщина

— Князь, на нашей улице вчера появился лазутчик! — дождавшись, когда все, кроме привратника Сюня, уйдут в харчевню, уже с утра огорошил Игдорж. — Ребята сказали, ну, ты их знаешь, грузчики с рынка, разносчики... Какой-то неизвестный парень шлялся по всему кварталу, заходил в закусочные, вынюхивал, выспрашивал — не появлялся ли, мол, где поблизости новый человек?

— Так-так, — поспешно одеваясь, протянул князь. — Думаешь, вышли на наш след?

— На след бедняги Сюня, точнее сказать, — невесело усмехнулся напарник. — Убийство Кардамая-шэньши вряд ли останется нераскрытым, наверняка начальник городской стражи бросил на него все лучшие силы.

— Значит, Сюню нужно срочно уехать. — Баурджин поджал губы. — Да не просто уехать — сбежать! Что ты так смотришь, Игдорж? Вот именно — сбежать, да не просто так, а предварительно нас ограбив! Что, я не прав? Ты что-то хочешь сказать?

Игдорж прищурил глаза:

— Только одно — ты очень умный человек, князь! Впрочем, я давно это знал.

— Рад твоим словам, — качнул головой Баурджин. — Вот и обмозгуй, как всё получше сладить, поговори с Сюнем, в общем — действуй. К вечеру жду конкретных дел.

— К вечеру?

— Ну да... Я же сегодня намерен немного развлечься — завалиться в весёлый квартал Цветов и ив. Что так смотришь? — Нойон неожиданно вздохнул. — Да нет, не развлечься, конечно. Просто мне очень нужно переговорить с некоторыми знакомыми шэньши.