Книга Месяц Седых трав, страница 42 – Андрей Посняков

— Тихо, тихо, парни, – едва урезонил их осторожный Кэзгерул. – После охоты обязательно споем с вами.

— Да-да, ребята, споем! – клятвенно обещал Баурджин, приложив руку к сердцу. – Но – только после. А сейчас – зачем? И выпивка уже кончилась, и инструментов никаких нет – ни рояля, ни баяна, гитары задрипанной – и той не имеется! Нищета! И куда только Главполитупр смотрит?

И все замолчали из почтения к неизвестному, но наверняка могущественному богу Главполитупру.

Наутро все выстроились вдоль берега. По левую руку от рода Олонга встал еще один найманский род, так же – и по правую. Шеренги смыкались, окружив все озеро! Вот уж поистине – тьма народа.

И тут Баурджин наконец увидел верховного хана. Инанч-Бильгэ – пожилой хитрован с узкой бородкой, ничуть не раскосый – верхом на белом коне объезжал своих верных вассалов в сопровождении вооруженных нукеров. Позади правителя ехал до жути странный субъект в длинной черной рясе и с большим серебряным крестом на груди – не поймешь, то ли шаман, то ли священник. К тому же он, кажется, еще и был изрядно пьян – шатался, едва не падал с лошади. Ну, пьянство среди монгольских племен особым прегрешением не считалось, скорее даже наоборот – было показателем мужества и истинно молодецкой удали. Вот, к примеру, едущий следом за священником-шаманом красивый молодой мужчина с лицом сладострастного сатира совершенно открыто прикладывался к нехилой баклажке, в которой уж явно было не ситро.

Баурджин даже хмыкнул, пихнув локтем побратима:

— Во дает, алкоголик!

Последнего слова Кэзгерул, конечно, не понял, но общий смысл вполне уловил, правда, не улыбнулся, а лишь задумчиво прошептал:

— Эрхе-Хара… Так вот зачем охота… Так вот почему мы здесь…

— Что еще за Хара такая?

— Эрхе-Хара – молодой хан кераитов, – терпеливо пояснил побратим. – А значит, дело пахнет большой войной!

— Почему – войной?

— Потому что у кераитов есть и старый хан – Тогрул. Который вовсе не собирается никому уступать власть.

Баурджин понятливо кивнул:

— Ах, вон оно что. Тогда понятно. Слушай, а ты откуда их всех знаешь?!

— Еще бы, не знать! Ведь Эрхе-Хара и моя покойная мать… Впрочем, потом как-нибудь расскажу – поверь, это не очень интересно, да и некогда сейчас…

И впрямь, не успел Кэзгерул до конца произнести фразу, как уже запели трубы, возвещая начало загонной охоты – любимого развлечения монгольских и не только монгольских племен.

Жорпыгыл лично распределил воинов по участкам, и поскольку выделенная роду Олонга территория оказалось довольно обширной, а людей было мало – оцеплению пришлось сильно растянуться.

— Ты! – Жорпыгыл ткнул пальцем в грудь Баурджину. – Будешь командовать этим десятком. – Он кивнул на молодых парней, в числе которых были и Гаарча с Хуридэном, после чего перевел взгляд на Кэзгерула. – А ты – тем! Помните – за каждого зверя отвечаете лично!

Мог бы и не говорить! И без того было все ясно – хитрый Жорпыгыл, доверяя командование молодым и неопытным, ставил их в весьма непростые условия. По условиям охоты, которая, если уж говорить прямо, являлась репетицией и подготовкой к войне, ни один зверь, даже самый маленький, не должен был ускользнуть от загонщиков под страхом смерти последних. Ну а если на свободу вырвется не один, не два зверя, а больше, кто виноват? Конечно, десятник – не сумел организовать! Ему и переломить хребтину без всякой жалости – кому нужны неумехи? Такая вот складывалась ситуация, нехорошая, прямо скажем. Ну, что сейчас думать, когда уже нужно действовать!