Онлайн книга «Месяц Седых трав»
|
— В кочевье Куркудая-нойона, это рядом, любой покажет. Юрта с позолоченным колесом на крыше. – Гэмбикэ вдруг улыбнулась. – А ты сообразительный. Редкое в вас, мужчинах, качество. Ладно, как-нибудь еще обязательно встретимся. Знай – мне было с тобой хорошо. — Мне тоже! – улыбнувшись, Баурджин обнял девушку на прощанье и, выйдя на улицу, подбежал к коню. — Скачи прямо на месяц! – высунувшись из юрты, голая Гэмбикэ показала направление рукой. – Удачи! Да поможет тебе Тэнгри и Христородица. — И тебе удачи, Гэмбикэ. Ты славная! Коня я потом верну. — Можешь оставить себе. Подарок! Едва отъехав от юрты, Баурджин встретил на пути целую кавалькаду с горящими факелами. Впереди бежал русоголовый Гали, а в одном из всадников юноша тут же признал Эрхе-Хара, смазливого кераитского хана. Хан покачивался в седле и громко орал какую-то жутко похабную песню про меркитских распутных девок. Полы халата его развевал ветер, а на поясе висела тяжелая, украшенная драгоценными камнями и золотом, сабля. На поясе… Юноша присмотрелся – ну, точно. У Эрхе-Хара было два пояса, один – воинский, с бронзовыми бляшками на ремне, и второй – щегольской, красный, с золочеными загогулиными. Красный! Красный пояс! Так вот куда он делся! Так, значит… Еще не зная, что собирается делать, Баурджин повернул коня и поскакал обратно. Глава 11 Невесты Весна – лето 1196 г. Халкин-Гол — А что, отец, – спросил молодой человек, затянувшись, – невесты у вас в городе есть? Старик дворник ничуть не удивился. — Кому и кобыла невеста, – ответил он, охотно ввязываясь в разговор. Подгоняя коня, Баурджин выехал на безлесную вершину сопки, осмотрелся, прикрывая ладонью глаза от слепящего солнца. Ага! Вон он, табун – идет на водопой, к реке. А вот и табунщики – Юмал с Кооршаком, Гамильдэ-Ичен, еще парочка подростков, набранных Баурджином в расчете на будущее. Неплохие ребятишки, старательные, даст Бог, из них еще выйдет толк. Улыбнувшись, юноша повернул голову на север, посмотрел на мерцающую гладь озера Буир-Нур. Интересно, успел ли Кэзгерул искупаться? Ведь это озеро считали своим монголы-язычники – а они о очень не любили, когда кто-то загрязняет воду. И сами никогда не мылись, не гневили богов, и другим не давали, по крайней мере – открыто. Возвращаясь от побратима, Баурджин не поленился, проехал оврагами по сопкам Баин-Цаган – все надеялся, что увидит дацан. Нет, напрасно загонял коня. Дубов и не переставал никогда размышлять о тех невероятных событиях, что привели душу пятидесятичетырехлетнего советского генерала, орденоносца-фронтовика, в тело найманского юноши Баурджина из кочевого рода Олонга. Как такое могло произойти – бог весть. И генерал давно уже решил для себя: жить по таким же правилам – по совести и чести, – как жил раньше, всегда. Так и делал, и приобретал друзей. Юмал и Кооршак, Гамильдэ-Ичен, Кэзгерул Красный Пояс… Да-а… Жаль, тот пояс, который Баурджин с помощью мальчишки-слуги Гали выкрал у Эрхе-Хара, оказался вовсе не поясом Кэзгерула! А ведь как все хорошо тогда сложилось – пока красавчик Эрхе-Хара занимался любовными утехами в жарких объятиях ненасытной Гэмбикэ, Баурджин вмиг уговорил слугу, посулив тому щедрую награду. И ведь не обманул – отдал собственную вторую пару сапог-гуталов. Хорошие были сапоги, почти что не ношенные, и Гали они пришлись впору. А как радовался Баурджин, заполучив пояс! И вот тебе на – не тот. Юношу разочаровал Гамильдэ-Ичен, первым делом прочитавший золоченую надпись. Прочитал, нахмурился: |