Книга Месяц Седых трав, страница 95 – Андрей Посняков

— Судя по глупой улыбке – не иначе как о невесте! – прокомментировал Аракча и похабно захохотал.

— А ты помолчал бы! – вскинулся Гамильдэ-Ичен. – Не очень-то тебя тут кто спрашивает.

— Цыц! – шикнул на обоих десятник. – Некогда спорить, давайте живо по коням!

И вновь под копытами степь, и пряный запах трав, и в лицо – жесткий горячий ветер. А впереди – высокие сопки, горы, издалека казавшиеся синими, а ближе вдруг ставшие разноцветными – коричневыми, темно-багряными, красными.

— Поедем оврагами? – обернулся Кэзгерул Красный Пояс.

Баурджин улыбнулся побратиму, кивнул. Свернули, спустились в овраг и – уже скрытно – поехали дальше, пока не достигли покатого склона сопки, поросшего густой травой и цветами – анютиными глазками, ромашками, трехцветными луговыми фиалками, сине-красным иван-чаем, голубыми колокольчиками и васильками, розовым сладким клевером. Внизу, на склоне, паслось тучное стадо коров, было слышно, как лаяли сторожевые псы. Делать нечего, пришлось обходить, таясь по оврагам, меж сопками, в высокой траве.

Баурджин с Кэзгерулом, как и многие из тех, кто постарше, прекрасно понимали всю условность происходящего. Ну, естественно, Жорпыгыл вчера не искал никаких монголов, а с немногочисленной свитой ездил именно к Серым Спинам. Как говорится, у вас – товар, у нас – купец. Вот и договорились, и наверняка уже все предупреждены, и не стоило таиться. Нет, все-таки стоило – обычай такой, да и красиво, одно слово – романтика.

Как и положено, парни подкрались к кочевью с подветренной стороны, чтобы не учуяли псы. Залегли, спрятав в кустах лошадей, укрываясь в траве, подползли ближе… Ага, вот они, девки! Невесты!

Девушки в красивых шелковых дээли – видать, нарочно принарядились ради будущих женихов – поджав под себя ноги, сидели рядком и катали в войлок белую овечью шерсть, делая вид, что полностью поглощены работой. Ага, а одежка-то – как раз для такого труда!

Парни подползли ближе, с интересом всматриваясь в невест.

— А они ничего, – возбужденно шепнул на ухо Баурджину Гамильдэ-Ичен. – Работящие. А на лицо мне во-он та, крайняя, больше всех глянется. Нет, честное слово! Я б на ней женился бы! Только вот как именно ее выкрасть?

В этом Баурджин никак помочь не мог – все девчонки на лицо казались одинаковыми. Одинаковые прически «крыльями», одинаковые белила, брови одинаково подсурьмлены эдакими пикантными загогулинами, глаза – и те одинаковые, узкие. Да уж, поди тут разбери, которую красть?

Впрочем, кроме умника Гамильдэ, никто больше подобными сомнениями не страдал, ясно всем было – нужна первая жена, а значит, нужно брать. Любую, какая под руку повернется, тут уж не до жиру, да и не выберешь. Да и не нужно! Положа руку на сердце, к чему столь тщательно выбирать первую в жизни жену?! Уж вторую, третью, четвертую – и сколько там еще? – можно выбирать куда как лучше. И по расчету, и – кому повезет – по любви. И не только жен, но и наложниц. А первая, она и есть первая, пристрелочная, так сказать. Все равно, ведь не очень-то скоро разберешь – какая она? Если умна окажется – будет главной женой, верной помощницей мужа во всех делах, ну, а ежели дура… ей же хуже. Правда, если красивая и дура – это одно, а если одновременно дура и некрасивая – так это совсем другой коленкор выходит.