Онлайн книга «Месяц Седых трав»
|
— И что из того? – усмехнулась Курукче. – Что монголам до нашего скромного кочевья? Здесь даже добычи никакой нет. Не считая нас с вами, верно, девушки?! Девчонки разом захохотали. — Смейтесь, смейтесь, дурищи! Как бы не пришлось потом плакать, – презрительно сплюнув, Джэгэль-Эхэ дернула поводья коня и понеслась к сопкам. — Ну, и мне, пожалуй, пора! – Баурджин решительно пополз к лошадям. — Во дает! – испуганно-восхищенно прошептал Кэзгерул Красный Пояс. – Неужели на ту сатану польстился?! Кооршак ухмыльнулся: — А я всегда говорил – смелый человек наш нойон Баурджин! Очень смелый, очень… Юноша гнал коня, стараясь держаться в тени сопок – не очень-то ему хотелось, чтобы своенравная девчонка заметила его раньше времени, ведь, кто знает, как она тогда себя поведет? Может, возьмет да и скроется где-нибудь? Ищи ее потом, вовек не найдешь! А Джэгэль-Эхэ неслась, казалось, вовсе не разбирая дороги, бросая коня через русла ручьев и неширокие балки. Баурджин-Дубов тоже подогнал коня, он давно заметил, что кочевники любили по всякому поводу пускать коня вскачь, видать, нравилось нестись… Какой же монгол не любит быстрой езды? Летела прямо в лицо цветочная пыльца, какие-то колючки, мошки, еще какая-то хрень, юноша внимательно смотрел вперед – по такой езде можно было запросто сломать себе шею. Ну и девчонка! Физкультурница, ититна мать, «Трудовые резервы». Вот это гонит! И куда, спрашивается, спешит? На тот свет, что ли, торопится? Баурджин оглянулся – они отъехали уже довольно далеко от кочевья, так что почти скрылись из виду юрты-гэры, лишь маячило за чахлыми кустами жующее коровье стадо. Юноша посмотрел вперед и удивленно округлил глаза – девчонка исчезла! Ну, вот только что она была – и нету! И куда она могла деться? Угодила на полном скаку в какой-нибудь овраг, сломав коню ноги, а себе – шею? На всякий случай Баурджин еще немного проехал по степи дальше, внимательно вглядываясь в траву, и уже только потом, не обнаружив ни коня, ни всадницы, ни оврагов, решительно свернул в сопки, кое-где поросшие приятственно-зелененьким редколесьем – небольшие дубки, корявые сосны, орешник. К вершине сопки, петляя между деревьями и большими серыми валунами, вела узенькая тропинка, по которой и поскакал юноша, пристально шаря глазами вокруг. А ничего интересного пока не было! Одни камни, кусты да деревья. Нет, конечно, ежели б Баурджин-Дубов был в душе поэтом, он мог бы назвать деревья «одиноко стоявшими великанами, до боли грустно машущими своими корявыми лапами-ветками, словно в напрасном ожидании исчезнувшей когда-то давно любимой», а камни – вот эти вот дурацкие валуны – к примеру, обозвал бы «огромными скульптурами, словно выточенными гигантской стамеской мастером-ветром», а вот эти желтоватые кусты – кажется, жимолость – сравнил бы, сравнил бы, сравнил бы… — Эй! – раздался откуда-то сверху насмешливый голос. – Уж не за мной ли гонишься, парень? Вздрогнув, Баурджин поднял голову и увидал на вершине большого серого валуна, который он только что столь красочно описывал в своих мыслях, ту, за которой гнался. — Именно за тобой! – улыбнулся юноша. – Хочу взять тебя в жены! — Ого! – Девчонка совершенно искренне расхохоталась. – В жены?! Меня?! Не пришлось бы потом пожалеть! |