Книга Не властью единой, страница 106 – Андрей Посняков, Евгений Красницкий

Уж конечно, если рассуждать категориями бандитов и ментов из все того же фильма «Место встречи изменить нельзя», то именно у Костомары у Илмара и было лежбище, так сказать – любовь с интересом. Все остальные его «полюбовницы» – глупые малолетки, с которыми миловаться-то хорошо, однако вот насчет покровительства – проблематично весьма. К юным-то девкам у Илмара интерес один, а вот вдовушка – совсем иное дело.

— Ведь так? – Миша все же высказал свои мысли вслух.

— Не так! – мотнула головой Добровоя. – Совсем не так, господине.

Сотник удивленно посмотрел на девчонку:

— А ты-то откуда знаешь? Чай, не местная.

— Я не знаю. Я – думаю.

— Думает она… мыслитель роденовский… Ладно, не обижайся! Говори, что надумала.

— Костомара – сама всеми командовать привыкла, – чуть сконфуженно пояснила девушка. – И этого Илмара в случае чего – запросто сдаст. Тут ведь не она у него в игрушках, а он у нее. Так ведь, Горынко?

— Так, – кузнец сухо кивнул. – Костомара – женщина властная. Людишек своих в кулаке держит.

— Значит, тогда – Зарка? – приняв решение, сотник потер руки. – Хорошо. Чуть отдохнем, да прямо к ней и двинем. Друже Коваль! Снова с нами пойдешь. Покажешь, где этот чертов Гнилой ручей.

— Скорей уж – Заручевье.

В Заручевье Михайла прихватил с собой все тех же – Добровою и Горынку Коваля. Горынку – в качестве проводника, а Добровоя пригодилась бы для «девичьих» бесед. Вон у нее как ловко с юными ягодницами-то вышло! Кроме того, сотник прихватил и лучшего своего стрелка – Вячко. Так, на всякий случай. Все остальные должны были дожидаться на выселках, или – как именовал Миша – «на базе».

Шли быстро, проводник знал здешние места очень даже неплохо. Все ж родина, что уж тут говорить. Вообще, без Горынки ватажке пришлось бы действовать в куда более сложных условиях – все самим! Конечно, справились бы, но гораздо медленнее все бы вышло. На чужой-то земле.

Через пару часов шедший впереди кузнец остановился перед каменистым, почти пересохшим руслом, полным коричневой грязи и острых камней.

— Ну, вот он – Гнилой ручей. Там вон, слева, – на пастбище тропка. А там, – Горынко показал рукой, – к усадьбе.

— Так, говоришь, эта Светозара-Зарка самолично коз пасет?

— Так, господине, больше у них и некому. Народу-то мало – при деле все.

— Собаки?

— Вряд ли. Волки там не ходят. Места пустынные – дичи почти нет.

— Ладно. Поглядим…

Добровоя хмыкнула:

— Так мы на пастбище, что ли?

— Ну да…

— Там верно, щалашик какой должен быть.

Он там и был. Шалаш, даже скорее – целая будка из косо поставленных жердей, крытых от дождя лапником и соломой. Была бы собака – давно бы учуяла незваных гостей, выскочила бы с лаем… Однако нет. Прав оказался Горынко. Ну, ему лучше знать – местный. Вообще-то, если б собака… если б заметили, легенда оставалась прежней: кузнечный подмастерье с сестрицей хотел наняться на кузницу Коваля, да вот беда, кузницы-то уже и не было. Хорошо хоть, кузнеца встретил – Господь помог.

— Да, собаки нет… – Миша осторожно выглянул из ореховых зарослей… и тут же обернулся, приложив палец к губам. – Тсс!

Из будки-шалаша доносились какие-то звуки… Шлепки, стоны… истошный девичий визг!

— Пытают, что ли, кого? – удивилась Воя. – Поглядим?

Сотник кивнул:

— Ну, раз уж явились… Вячко! Найди-ко позицию.