Онлайн книга «Разбойный приказ»
|
Иван усмехнулся: — Думаю, и в Швеции в последнее время не слаще. Урожай плоховат, иначе зачем наш хлеб покупать собрались? Акинфий Козинец ведь им продать хочет. Вот только через кого? Старый таможенник не согласился помочь, за что и поплатился, а вот новый… Они, Митрий, нового обязательно прощупывать будут. — А могут ведь и в обход таможни! — Могут, конечно… Но это больше возни. Стражи стоят и в Сермаксе на Свири-реке, и в Орешке, у выхода с Нево-озера. Как на карбасах проплыть? Была бы Корела шведской, тогда ясно, спустились бы по Ояти да через озеро и махнули. Красота! Но вот только Корела-то нынче не шведская, наша! Значит, и незачем им туда идти, значит, один путь у лиходеев – по Свири через Сермаксу, дальше – по озеру, через Орешек, а там везде стража! Без таможенной грамоты не проедешь! Да и грамота нужна особенная – чтоб не сунулись проверять, что везут. На Руси голод, царь Борис Федорович строго‑настрого хлеб за рубежи продавать запретил. А лиходеи эти что вытворяют? Людям сеять нечем, а они зерно возами вывозят! И ведь это только первая ласточка! — Угу, – согласно кивнул Митрий. – Тогда они должны карбасы нанять. Ежели, конечно, с корабельщиками свейскими не договорились. — Не думаю, чтоб договорились. Свеев-то на границах ой как проверять будут! Зачем им лишний риск? Нет, Акинфий на свеев сам выходить будет, а значит, ты, Митрий, прав – и баркасы ему понадобятся, и лоцман. Много на посаде лоцманов, что свейский путь знают? — Полно. — Вот видишь. За каждым не проследишь. А вообще, где мореходный народ по вечерам собирается? Митька ухмыльнулся: — Ясно где – в корчме у Бастрыгина либо на Кабанова улице, в царевом кабаке. — Славно! – Иванко потер руки. – Вот туда-то я сегодня и отправлюсь. — Смотри не упейся там, – пошутил Митрий и уже серьезным тоном добавил: – И не худо б было Прошку с собой взять, для верности. — Ну уж, – скривив губы, Иванко поправил на поясе нож. – Как-нибудь и своими силами обойдусь. — Смотри-и-и… Простившись, Митька покинул постоялый двор и первым делом направился в гостевую избу Введенского монастыря, навестить сестрицу Василиску, ну а уж от нее планировал пойти на торжище, поискать Онисима… и в Большой монастырь неплохо было б зайти, так, на всякий случай. Вечер выдался дождливым, серым. Вроде бы до полудня небо было лазурным, чистым, и вдруг к вечеру на2 тебе – появились поначалу маленькие облачка-тучки, быстро собравшиеся в сожравшую небо синь. Ждали грозы, однако ничего подобного не было: не гремел гром, не сверкали молнии, а просто полил дождь и лил весь вечер, мелко, нудно и не переставая. Иногда, правда, почти прекращался, словно сбираясь с силами, чтоб немного погодя хлынуть опять. Дороги быстро раскисли, превратились в месиво из песка и глины, в многочисленных лужах, довольно похрюкивая, разлеглись свиньи – дождь-то был теплый, грибной. Сквозь призывно распахнутую дверь царева кабака пробивался тусклый свет дрожащих свечей. Прямо над дверью был прибит известный всякому питуху кабацкий знак – еловая ветка. Под навесом, у коновязи, топталось с полдесятка лошадей, там же стояли и слуги, болтали, по очереди прикладываясь к большой плетеной баклажке. — Эй, православные, – сворачивая с улицы, обратился к ним Иванко. – Царев кабак здесь ли? |