Онлайн книга «Московский упырь»
|
— Убиенном?! – едва не опрокинув столик, разом вскочили оба. – Так Андрей Петрович, что… — Вот именно, – грустно оборвал их старик. – Кашлял он, правда, сильно, что верно, то верно, но умер быстро, можно сказать, в един миг. Едва проснулся – и сразу умер. Думаю – яд. Ребята переглянулись: — А он что-нибудь ел с утра или пил? — Ну, пил, конечно. И квас всегда на ночь брал, малиновый, из сушеных ягод. — В доме были чужие? — А-а-а, – отмахнулся Гермоген. – Вот и мы с Джоном на слуг подумали. Не сразу, конечно, уже потом, когда разбираться стали. Я уж говорил Овдееву – дескать, странно брат умер, а он лишь усмехался да отмахивался – хоромы, говорит, на пустом-то месте не стройте. Какие, мол, доказательства? А какие у нас доказательства? Так, одни домыслы. Ну, вот чувствую я – не сам по себе умер брат, царствие ему небесное! Хозяин, а следом за ним и гости перекрестились. — На Троицу заезжали на погост… помянули, – тихо произнес Иван. – Хороший человек был Андрей Петрович, земля ему пухом. — Так вы что-то говорили о доказательствах? – встрял Митька. — Скорее – об их отсутствии, – грустно засмеялся старик. А Митрий не отставал: — И все же? Ведь что-то ваше подозрение вызвало? Окромя внезапности смерти. — Да вызвало… – Хозяин задумался, поглаживая бороду. Бесшумно вошел Телеша, слуга, расставил чарки и нехитрую снедь. Выпили. Ром оказался крепок, Иван с Митрием схватились за горло. — И где только вы такое питье достаете, Гермоген Петрович? – отдышавшись, поинтересовался Митька. – Чай, иноземные корабли в Москву не ходят. — Корабли-то не ходят, – посмеялся Гермоген. – Да англичан – аглицких немцев – хоть пруд пруди. Вот приносят по старой памяти. Я ведь у них, при Елизавете еще, много служил… — Ага, – задумчиво протянул Иван. – Так это, значит, вас царь Иоанн в Англию направил?! — А ты откель знаешь про царя-то? — Да слышал. И про посольство ваше – тоже. — Гляди-ко! – Старик покачал головой. – А я-то думал – все в тайне глубокой было. Ох-хо-хо… Сказать по правде – теперь уж можно – государь Иоанн Васильевич убежище себе присматривал в Англии… все бояр своих же пасся! Что смотрите? Я уж теперь что хочу, то и говорю – возраст позволяет. И так уже зажился на этом свете… хотя вполне мог бы висеть на какой-нибудь испанской рее! — Вы про доказательства обещали сказать, – поспешно отставив чарку, напомнил Митрий. — Да не про доказательства, – Гермоген с досадою тряхнул бородой. – Про сомнения – лучше так сказать. — Сомнения, – еле слышно повторил Иван. – Потому-то Овдеев вам не поверил. Все время твердит – не верьте чувствам, ищите прямые доказательства. — Ну, так что за сомнения? – нетерпеливо дернулся Митька. – Расскажите, Гермоген Петрович, чего уж… Раз уж начали… — Да, – поддержал дружка Иван. – И в самом деле, расскажите! Может, и мы засомневаемся… Неожиданно поднявшись, Гермоген прошелся по светлице, и показалось, что в выцветших глазах старика на миг мелькнула слеза. Впрочем, повернувшись к друзьям, он заговорил уже совершенно спокойно и строго. — Брат вернулся в тот день поздно, после вечерни, – усевшись обратно в кресло, Гермоген пригладил бороду. – На дворе уже было темно, мела метель, и в горницах стоял холод: ветер быстро выдувал тепло. Брат быстро прошел в свои хоромы – в левую часть дома, даже не спустился трапезничать, хотя любил посидеть на ночь со мной и моим старым слугой Джоном. Джон, кстати, варит отличный глинтвейн – сим глинтвейном Андрей лечился от кашля, причем довольно успешно. Обычно мы так и сидели – пили, разговаривали, грелись у печки… А в тот вечер было не так, совсем не так – слишком уж быстро брат поднялся к себе… Потом прислал служку, Телешу, попросил свинцовый карандаш и лист бумаги… знал, конечно, что я рисую, да и сам, бывало, делал наброски, весьма даже недурственные… Ночью я выходил во двор, видел – в горнице брата до утра горела свеча. А утром он внезапно умер! О мой бедный брат… |