Онлайн книга «Московский упырь»
|
— Купил, что ли? – удивился Иван. – Пошто не хвастал? Митрий с досадой махнул рукой: — Да не купил, так, мечтаю просто. Где бы достать? — В лавку-то загляни к книжникам. — А деньги? Книжицы-то немало стоят. — На Басманова посмотрите-ко! – обернулся к обоим стоявший чуть впереди Прохор. – Краше в гроб кладут. И в самом деле, после оглашения помилования Петр Федорович поник головою и медленно поехал прочь. Князь Василий, пару раз поклонившись народу с помоста и покосившись на плаху, быстренько покинул площадь, уведенный под руки невесть откуда появившимися доброхотами. Ушел и палач… но сразу поспешно вернулся, схватив, поднял на плечо секиру… наклонился к стоявшим ближе людишкам, пошутил: — Хорошо, не украли! — Плаху еще унеси! – засмеялись в толпе. – Не то ведь и ее, не ровен час, сопрут на дровишки. Посмеявшись, палач ушел. Давно скрылся из виду и Басманов, и стража, и дьяки, а народ все не расходился, все кричал, славил царя: — Да здравствует добрый царь Дмитрий Иванович! — Слава царю Дмитрию, слава! Похоже, Дмитрий все ж таки сделал верный шаг, помиловав Шуйского, верный – на сегодняшний день, что же касаемо дня завтрашнего, то кто его мог сейчас знать? Хотя предположить, конечно, можно было… Вернувшись в приказ, занялись Михаилом Скопиным-Шуйским, кстати – племянником только что помилованного князя Василия. И здесь следовало быть осторожным: как узнали уже от Овдеева, князь Михайло, несмотря на юный возраст – всего-то девятнадцать лет, – уже был обласкан царями. Год назад Борис Годунов пожаловал ему чин стольника, а вот сейчас – неизвестно, за какие заслуги – приблизил к себе Дмитрий. — Вот везде так, – зло говорил Овдеев. – Везде знатным детушкам – прямая дорога. Восемнадцать лет – и уже стольник! Чего уж больше хотеть-то? Тут, чтоб до стольника добраться, – всю жизнь свою положишь… а у этих – все как по маслу. Ух, проклятое племя! — Проклято местничество! – поддакнул Иван. – Я тоже этого не люблю – худороден. — Как, впрочем, и я, – Овдеев покривил губы. — Не говоря уже о Митьке, Иване, Ондрюшке Хвате… — Это уж точно! – Начальник неожиданно рассмеялся. – Им и городовые чины – в радость. А с Михайлой – с осторожностью действуйте. Не так сам опасен, как родичи его, связи… — Так ведь родичей-то его царь чуть не казнил! – удивился Иван. – Чего теперь их опасаться? — Э, не скажи, Ваня, не скажи! – Овдеев прищурился и погрозил пальцем. – Знаешь такую игрушку – ванька-встанька называется? — Ну. — Вот и бояре высокородные так: как бы их не валили, а все подымаются! Рвать! С корнем рвать надо, как Иоанн Грозный делал! Эх! – Стольник раздраженно хватанул кулаком по столу, что, в общем-то, было понятно. Иван тоже не любил знатных да богатых выскочек, у которых, как выразился Овдеев, «все как по маслу». Да и кто их любил? Просто такой уж был порядок, когда знатным – все, и другого не знали. — Ты сам-то перед Михайлой не мелькай, – неожиданно предупредил стольник. – Ребят своих пусти – пусть сначала они сведения пособирают. Сам жди. Совсем скоро Михайло Скопин-Шуйский от Москвы отъедет – встречать матушку царя Дмитрия Марфу, – о том мне верный человек сообщил. И еще сказывал – цареву матушку Михайла извести надумал! Иван вскинул глаза: — Как – извести? |