Книга Московский упырь, страница 86 – Андрей Посняков

— Здрав будь, господине! – низко поклонился какой-то незнакомый парень, даже не парень, а совсем еще молоденький отрок – безусый, светлоглазый, худой, с длинными русыми волосами.

— Да что ты на улице кланяешься? – посмеялся Иван. – Во двор хотя бы зайди.

— Коли позволишь, господине.

Одет парнишка был вполне даже прилично: белая, с вышивкою, рубаха, приталенный длинный кафтан темно-зеленого аглицкого сукна, украшенный серебристой плющеной проволочкою – битью, с кручеными веревочками-застежками – канителью – от ворота до самого низу, на ногах – алые сапожки, волосы аккуратно причесаны, в руках – беличья шапка.

Войдя во двор, гость еще раз поклонился:

— Спаси тя Господь, господине!

— Да что ты все кланяешься? – раздраженно бросил Иван и вдруг застыл, с удивлением вглядевшись в парня. – Постой, постой… Господи, да ведь ты Игнат, кажется!

Да уж, в этом прилично одетом, уверенном в себе пареньке сейчас было трудно признать того плачущего заморыша, что еще так недавно висел на дыбе под кнутом палача Елизара.

Гость улыбнулся:

— Признал, господине! Извиняюсь, что побеспокоил, – заглянул ненадолго и от дел никаких не оторву. Просто зашел поблагодарить за свое спасение… И вот сказать… Ежели, господине, не дай Бог, хворь с тобой какая-нибудь приключится, ты к лекаришкам немецким не ходи, а иди к моей матушке, Олене, – уж она-то от любой хвори вылечит. Мы на Поварской живем, в Земляном городе.

— На Поварской… – задумчиво повторил Иван. – А, знаю! Недалеко от Чертолья.

— Ну да, там рядом, – отрок улыбнулся. – И вот еще что. Матушка вчера гадала – сказала, опасность для тебя есть немалая.

— Что? – Юноша вскинул глаза и тут же рассмеялся. – У меня, вообще-то, вся жизнь в опасностях – служба такая, тут и гадать не надо.

— Извести тебя хотят, господине! – твердо заявил Игнат. – Про то и предупреждаю.

— Извести? – Иван хохотнул. – Интересно, кто?

— Точно не ведаю, но мыслю – тот самый дьяк, что меня пытал.

— Ондрюшка? – удивился Иван. – Ему-то с чего? Ну, вот что… – Юноша рассердился, и в тот же миг за воротами послышались знакомые голоса Прохора с Митькой.

С хохотом завалив в распахнутую калитку, парни споткнулись о разбросанные дрова и сходу принялись шутить:

— Эко, Иване! Ты пошто поленницу не сложил? Иль поленился?

Отрок еще раз поклонился и попятился:

— Ну, я пойду, господине. Ежели что, приходи на Поварскую – примем с честию.

Иван лишь отмахнулся и в нетерпении повернулся к друзьям:

— Ну, рассказывайте! Да чего ржете-то, словно лошади? Пьяные вы, что ли?

— Ну, зашли по пути, выпили, – признался Прохор. – По паре стакашков бражки.

— Да немного, – поддакнул Митрий. – Не опьянели, не думай. А смеемся от веселья.

Иван хмыкнул:

— Ну, ясно, не с грусти. Так чего веселитесь-то?

Прохор посерьезнел первым:

— Михайлу Пахомова помнишь? Ну, который при само… тьфу, при Дмитрии был?

— Ну, помню…

— Так мы его в кабаке встретили, пьянющий – в дым. И серебро швыряет – направо-налево. Так он, Михайла-то, что удумал – кошку вином напоил, не знаю уж, откуда он ее взял, хозяйская ли то была кошка, или он ее как-нибудь с собой принес, неважно. Вот она, заразища, по столу ходит, шатается, хвостищем бьет, ровно тигра, – а в кружки мордой лезет, видать, водка понравилась!

— Да-а, – выслушав, покачал головой Иван. – То-то, я смотрю, вам потеха. По делу узнали чего?