Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 115 – Андрей Посняков

Иван растянулся в траве и, закусив краем губ травинку, смотрел в синее небо. Пекло солнышко, слышно было, как неподалеку жужжал шмель, как шуршали тревожимые легким ветерком листья. Хорошо было кругом, солнечно — благодать! Юноша прислушался — кажется, кто-то шел лугом. Встав, приложил руку к глазам, защищаясь от солнца, всмотрелся… Ага, идут — оба. Впереди вприпрыжку — худенький Митька, за ним вразвалочку — Прохор. Сыскал все ж таки молотобоец отрока, то славно.

— Эгей! — Иванко замахал рукою. — Эгей, сюда сворачивайте!

Путники тоже углядели приятеля и, свернув с тропки, пошли по траве, лугом.

— Ну, как? — Иван похлопал по плечу Митрия. — Нашли со своим Онисимом отроков содомиту?

Прохор гулко захохотал, а Митька обиженно отмахнулся:

— Да он сам нашел. Акулин этот. Старого знакомца привел — разодетого, жеманного, нарумяненного. И не поймешь, парень иль девка. Тьфу ты, срам-то какой, прости Господи!

Митрий перекрестился и нетерпеливо спросил: зачем звали?

Иван ухмыльнулся:

— Увидишь.

Жестом позвав приятелей за собой, он спустился к реке, к выжженной огнем проплешине меж густых ольховых зарослей — видать, загорелось от рыбацкого костра. Хорошее было место, укромное — ни с луга не видать, ни с реки, ежели не очень присматриваться.

Митька с Прохором переглянулись — и чего именно сюда пришли?

Остановившись, Иванко подмигнул обоим:

— Ну, Проша, помнишь, я просил тебя показать несколько ударов?

— Конечно, помню! — обрадованно отозвался парень. — Враз покажу! Ну-ка, встаньте-ка друг против друга… Да кафтанцы с рубахами скиньте, чтоб не изгрязить.

Иван скинул одежку быстро, а вот Митька — с явной неохотой. Буркнул что-то себе под нос, мол, будто заняться нечем, как только морды друг дружке бить.

— А и бить! — спокойно сказал юноша. — Наука сия зело пригодиться может. Давай, Прохор, не стесняйся, показывай!

А Прохор и не стеснялся, даже радости своей не скрывал — дружков драке обучить, чего ж лучше-то? Перво-наперво приказал в стойку встать, вынести чуть вперед опорную ногу. Иванко понятливо кивнул — так же и при оружном бое делалось, а вот Митька замялся, все никак не мог в толк взять — какая нога у него опорной будет?

— Да вот ты какой рукой сподручней действуешь? Правой?

— Ну, правой.

— Значит, правша. Вытяни руку вперед, — Прохор потянул отрока за руку. — Во-от. Теперь попробуй правую ногу тоже вперед поставить. Встал? А теперь…

Хэк!

Вроде бы и не сильно толкнул Прохор Митьку, один тычок — а тот уже завалился наземь.

— Ну как? — засмеялся молотобоец. — Остойчиво?

Митрий недовольно шмыгнул носом, поднялся.

— Нешто сам не видишь, дубинище стоеросовое? Едва ведь порты не порвал!

— Ну-ну, не ругайся. — Иван потрепал парня по плечу. — Ума набирайся — Прохор не худому учит.

Молотобоец кивнул, пригладил пятерней рыжеватые кудри.

— Значит, какая нога у тебя опорная, Митрий?

— Ой, тоже, спросил. Знамо — левая!

— Вот ее впереди и держи, опирайся… А если левой рукой вдруг захочешь ударить, на другую ногу тяжесть переноси, не то враз собьют.

Прохор учил на совесть, чувствуя нешуточное к себе уважение. Обоим хорошо досталось — и Митрию, и Ивану. У Ивана на обоих кулаках была рассажена кожа, у Митрия под левым глазом сиреневой блямбой наливался синяк. Устали уже парни кулаками махать, то в паре с Прошкой, то сами с собой, — упарились, употели все. А Прохор не унимался! Дав парочке немного перевести дух, поразмыслил, какие удары еще в первую очередь показать, отточить, довести до ума. Таких много было, это только на первый взгляд кажется, что кулаками махать — наука нехитрая. Нет уж! И многое здесь вовсе не от силы зависит, от ловкости, от усердия, от хорошей такой настырной злости.