Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 217 – Андрей Посняков

— У кого лопнуло — у Клотильды?

— Да не у Клотильды, дурища, у Марго, Эжена-ткача супружницы.

— Это кого ты дурищей обозвала, козища непотребная?

— Козища? Это я-то?! А ну-ка…

Агнет сноровисто подобрала валявшуюся рядом палку.

— Эй, эй, — замахали руками сестры. — Ты не очень-то.

— Здравствуйте, красавицы!

Бросив ссору, сестрицы разом обернулись к воротам, за которыми стояли двое — один так себе, малолетний, тощий, в желтом щегольском камзольчике, а вот второй, сразу видать, справный парень — осанистый, сильный.

— Чего надо? — оглядев незнакомцев, неласково осведомилась Алисон.

— Так, мимо шли, — отозвался тот, что в желтом камзоле.

— Ну и идите себе, чего встали? У нас тут чужаков не любят, смотрите, как бы палок не огребли!

— Что-то не очень-то вы любезны, девушки! Однако я смотрю: работящи — эвон пряжи-то! Успеете ли спрясть к вечеру?

— Не твое дело, парень.

— Как раз — мое, красавицы! Вернее, наше.

Сестры переглянулись:

— Как это — ваше?

— А так, хотим вам кое-что предложить… У нас предприятие имеется в Кане. Скупаем пряжу — вот бы и вы на нас поработали! О плате договоримся — уж не обидим.

— Да мы и сами пряжу в Кан отвозим, сдаем в одну лавку.

— Заплатим на пять су больше. Лавочник-то наверняка вас обманывает — эти городские, они ведь такие прохвосты! К тому же и ездить вам никуда ненадобно будет. Ну как, договорились? Шерсть мы подвезем.

— А много ли будет шерсти?

— Прясть — не перепрясть!

— Вон как… А ведь у нас еще и коровы.

— А с коровами скоро совсем плохо будет, девицы! Эдикт короля и главного контролера финансов — каждую вторую корову забрать, на мясо в войска, собранные для войны с Англией.

— Ох, ты, святой Клер! Так война-то все ж таки будет?!

— Да будет, как не быть?

— И коров заберут?

— А как же! Так что забейте-ка вы их лучше сами да займитесь пряжей. Да, кстати, вы тут поблизости никого из ткачей не знаете?

— Ткачей? Да есть тут один в соседней деревне — Эжен Ру.

Жан-Клод, красильщик, вчера попал в очень неприятное положение, такое неприятное, что не знал теперь, как из него и выпутаться. А ведь всего-то навсего, будучи слегка навеселе, похвалил английскую шерсть — дескать, очень уж хороша, качественная. Трактирщик, собака, взял да донес в отделение торговой палаты — туда теперь Жан-Клода и вызывали на предмет обсуждений: где это он берет английскую контрабандную шерсть? Дело пахло долгим разбирательством, нешуточными расходами и — в самом нехорошем случае — тюрьмою. Конечно, все можно было уладить — месье Жанрико, недавно купивший должность председателя отделения торговой палаты, был человеком не злым и очень любил деньги. А это как раз и означало те самые нешуточные расходы, о которых бедняга красильщик начал уже подумывать. Вообще, он бы, конечно, заплатил, да вот как раз сейчас с деньгами оказалась некоторая проблема — короче говоря, совсем не было денег, поистратился на прошлой неделе, прикупил жене бархат на платье.

Теперь вот сидел, думал: у кого бы денег занять? Пойти к ростовщику Розенфельду? Так тот семь шкур сдерет и не поморщится. Потом как отдать? Куда лучше было бы попросить у шерстобита Мерсье предоплату — потом бы уж как-нибудь выкрутился. Или — новое супружнино платье продать? Нет, нельзя, ведь только что поженились — и двух месяцев не прошло. Красива Катерина, нет слов, и в постели справна — как не побаловать такую женушку? Да и тестю с тещей пыль в глаза пустить — первое дело! Чтоб не попрекали, что вышла за бедняка. Нет, платье никак нельзя продавать, никак…