Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
Пронька кратко рассказал о том, что видел и что услышал от стрельца. — Вот, значит, как… — тихо, словно бы сквозь зубы, промолвил Митрий. — Вообще я хотел было повиниться, пасть в ноги архимандриту, судебному и прочим старцам… Но… — Я бы на твоем месте лучше отсиделся где-нибудь, — шепотом заметил Прохор. — Засудят вас, тебя — в железа, а сестрицу… Эх, да что там… Она с тобой? — Да, в горнице, наверху. Эту ночь, верно, проведем здесь. Василиска предлагает на Спасский погост податься. — На Спасский погост? А где это? — На Шугозерье. — Да-а, неблизко. — Пронька присвистнул и вдруг обрадованно хлопнул приятеля по плечу. — Знаешь что, Митяй? — Что? С чего это ты так обрадовался? — Да с того… Мы, ну, узкоглазовцы, завтра поутру в Сарожу за крицами едем. — В Сарожу? — Митрий хлопнул глазами. — Так это ж почти полпути… ну, треть… — А я о чем? — весело расхохотался Прошка. — Так что не вешай голову и смотри веселей. Митька улыбнулся, застенчиво, как и сестра. — Вот славно, что ты едешь… Постой-ка, ты вообще как здесь? — Да так… — Пронька замялся. — Зашел вот, вина выпить… — Экий питух, — осуждающе покачал головой Митрий. — Вина ему… Что ж, ну, пойдем выпьем. С «полпирога» у меня есть. — И у меня «полпирога»! На две чарки хватит, эва! Они вошли в гостевую и уселись там же, в дальнем углу, где до этого сидел Митька. Сальная свеча треща горела на столе рядом, но толком ничего не освещала, а лишь еще больше сгущала тьму. Лиц сидевших за столом — не столь уж там много сидело — не было видно вовсе, мелькали только руки, выхватывавшие со стола чарки с напитками и нехитрую закусочную снедь. В отличие от корчмы, кругом было чисто — пол выметен, ни на столе, ни под столом не валялось ни объедков, ни пьяниц, по крайней мере насколько можно было разобрать в полутьме. — Я тут не зря сижу, — держа чарку в руках, шепотом повествовал Митрий. — Ловлю попутных, да пока вот никого не поймал. Уж думал — одному, с Василиской. А чего, дошли бы! — Если б к лихим людишкам не попались, — усмехнулся Прошка. — Их в лесах, говорят, тьма. Понабегли с юга. С тебя-то что взять, а вот Василиска… — Вот и я за нее боюсь… — И ты еще не знаешь, как тебе повезло. Ты не только до Сарожи, ты почти до Спасского погоста попутных нашел. Один московский гость едет в Толвуйский погост по Кузьминскому тракту! — По Кузьминскому? — Митрий так обрадовался известию, что чуть было не опрокинул чарку, а в ней, между прочим, еще плескалось вино, вкусное, недешевое. — По Кузьминскому, — засмеялся Прохор. — Это ж по пути? — Да это не по пути, это рядом! — Ну, вот видишь! Благодари Господа. Обернувшись, парни дружно перекрестились на Николая Угодника. — Ты только смотри, Прохор, — тихо продолжил разговор Митрий. — Нас ведь, наверное, ищут… — Да не «наверное», а точно. Своими ушами слышал! — Тем более… А вдруг опознают на тракте? Как бы и тебе, и сотоварищам твоим это боком не вышло. — А, не выйдет! — Пронька беспечно махнул рукой. — Переоденем Василиску в парня… Или, нет, лучше тебя — в девку. У Устина, кузнеца нашего, кажись, две сродственницы в Толвуйском погосте есть. Ежели что, скажем — на богомолье ездили, а посейчас вот — обратно с оказией. — Ой, Проша, — Митрий вздохнул. — Знаешь, как таких, как мы с тобой, в немецких книжках обзывают? |