Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 251 – Андрей Посняков

— Боже мой, — восхищенно шепнул Митрий. — Какая величественная красота!

Жан-Поль приосанился, словно бы похвалили его лично, словно это он, шевалье Жан-Поль д’Эвре, и был архитектором и строителем всего этого чуда. Впрочем, конечно, нормандец имел к нему самое непосредственное отношение, ведь Мон-Сен-Мишель принадлежал Франции, а Жан-Поль, как ни крути, все-таки был французом.

Дождавшись отлива, друзья перебрались на чудесный остров по обнажившемуся морскому дну. Они отнюдь не были единственными паломниками — туда же, в аббатство, направлялись еще человек тридцать. Всего тридцать, а ведь были когда-то времена, когда число паломников исчислялось сотнями. Но, увы… Лет тридцать назад, как пояснил Жан-Поль, аббатство Святого Михаила явилось горячим сторонником Католической лиги, его несколько раз безуспешно штурмовали англичане и гугеноты, кое-что разрушили, а что-то рухнуло само, да вот еще насчет доходов аббатства — не вполне было ясно, куда все девалось? Многие грешили на аббата — и эти дрязги дошли уже и до мирян, совершенно не способствуя повышению их набожности.

Войдя в призывно распахнутые ворота, окруженные мощными бастионами, паломники оказались на небольшой площади, заканчивающейся у еще одних ворот, еще более старинных, с гербами короля, аббата и города Сен-Мишель. Вообще, весь город представлял собой лишь одну улицу, она так и называлась — Большая, — пологой дугой поднимавшуюся к широким лестничным маршам аббатства. Сдавленная крепостными стенами, скалой и домами, узенькая улочка почти не получала солнечного света, ну, разве что когда светило поднималось высоко в небо или, наоборот, на закате зависало в районе передних ворот. Каменные и дощатые домишки горожан — мастеровых, рыбаков, строителей — соседствовали с двух— и трехэтажными зданиями постоялых дворов, на первых этажах которых гостеприимно распахнули двери таверны. В одну из них — «Ла Ликорне», «Единорог», — и зашли несколько подуставшие путники.

Узенькая, но довольно длинная зала, освещенная горящими в бронзовых канделябрах свечами, длинный дощатый стол, расплывшаяся в улыбке физиономия хозяина — патлатого круглолицего толстяка лет сорока пяти.

— Желаете снять уютную комнату, господа? Нет-нет, что вы, сорок су — вовсе не дорого, вряд ли вы здесь найдете дешевле, разве что в гостевой зале, но там ведь никаких условий, а вы, я вижу, люди молодые, веселые… Понимаете, да?

— И все же, мы хотели бы побывать в аббатстве.

— Конечно, конечно — ведь за этим вы сюда и пришли. Завтра обязательно побываете, а сейчас — прошу отдохнуть. Добро пожаловать в «Единорог»! Вкусная еда, отличный сидр, мягкие, набитые свежей соломой постели — что еще надо усталому путнику? Ваших лошадей, я надеюсь, уже принял слуга? Как — нет? Сейчас… Катерина, моя племянница и здешняя домоправительница, проводит вас на второй этаж, в комнату… Что? Вы хотите снять две комнаты? Прекрасное решение! Катерина, проводи дорогих гостей и на второй этаж, и на третий.

Домоправительница Катерина оказалась стройной смешливой девицей лет двадцати, темноволосой, черноглазой, со смуглым приятным лицом. Вообще, как заметил Жан-Поль, она сильно походила на испанку.

— Поднимайтесь за мной, господа. — Поддернув юбку, она бесстрашно ступила на узенькую ступеньку крутой лестницы. — Второй этаж. — Распахнув дверь, она показала рукой — комната на шестерых, на третьем — более просторная, на двоих, правда, она и дороже.