Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 282 – Андрей Посняков

— Полноте, — отмахнулся привратник. — Самому было интересно послушать, как вы с садовником обсуждаете преимущества разных сортов роз. Нет, в самом деле… Да, к вам тут гость…

— Вижу, — присаживаясь за стол, хмуро кивнул монах. — Кто вы, месье, и что хотите от бедного странника?

— Меня прислал синьор Рангони, — глядя ему прямо в глаза, тихо промолвил Иван. И дальше сказал уж совсем загадочно: — Вы должны вернуть то, что должны были хранить.

Впрочем, брат Жильбер его отлично понял.

— Что ж. — Встав, он развел руками. — Значит, уже пришло время. Э… эта вещь зарыта в отдаленном месте… Я мог бы показать, но…

— Идите, брат, — неожиданно заявил Юбер. — Только постарайтесь не привлекать излишнего внимания.

— Но…

— Идите и… прощайте. Я тоже решил уйти и не намерен терять ни минуты.

— Спасибо, брат! — взволнованно перекрестил привратника узник. — Я знал, что мы с тобой близки в вопросах веры. Слава Иисусу!

— Аминь.

Они вышли все трое, разом. Первым шагал монах, за ним — Иван, ну а привратник остановился на ступеньках, ему-то было надобно совсем в другую сторону.

— Прощайте! — Юбер помахал рукою. — И да хранит вас Святая Дева!

— И тебя, — обернувшись, прошептал Иван… и вздрогнул. Показалось, будто в окне комнаты настоятеля что-то блеснуло. Золотое распятие? Бокал? Или — подзорная труба?! Да нет, скорее уж просто блик от стекла.

— Побыстрее, месье, — оглянувшись, позвал бывший узник. — Хотелось бы добраться до места до темноты.

— Бегу, бегу, брат Жильбер! — Крикнув, Иван резко прибавил шаг.

Часовня Святого Обера, выстроенная на сколе в северной конечности острова, казалось, вырастала прямо из пенной туши прибоя. В небольшое, сложенное из плоских серых камней строение вела тропинка, идущая из монастырского сада. Место было безлюдное, удаленное, да и смотрелось вполне мрачно, особенно сейчас, на темно-зеленом фоне бушующего моря.

Закладывая уши, дул ветер, швыряя в лица путников холодные соленые брызги. Ни Иван, ни брат Жильбер не обращали никакого внимания на разбушевавшуюся природу. Монах шагал первым, и порывы ветра трепали его рясу, словно стараясь сорвать ее и унести далеко в море.

По узенькой лестнице Иван вслед за монахом поднялся на небольшую площадку перед часовней. Окруженная невысоким парапетом, площадка эта круто обрывалась в море. Да, и в самом деле неплохое местечко для того, чтобы что-нибудь спрятать.

— Здесь.

Остановившись у полукруглых дверей часовенки, брат Жильбер обернулся и, ухмыльнувшись, вскарабкался на парапет. Завозился — насколько смог определить Иван, пытаясь вытащить из кладки какой-то камень. Дело не ладилось, впрочем, монах, судя по всему, не собирался сдаваться, а действовал вполне уверенно, правда, скоро утомился, присел, свесив с парапета ноги. Улыбнулся, закричал, пересиливая вой ветра:

— Плохо идет. Замуровывал-то на совесть!

— А?! Что?! — Иван не расслышал и подошел ближе.

— Говорю, можешь помочь, если хочешь! — прямо в ухо заорал брат Жильбер. — Вообще-то лучше сходить за ломом.

— Шпага подойдет?

— Нет, лучше положи ее к порогу, чтоб не мешала.

— Какой камень? — Юноша вскочил на парапет.

— Седьмой от угла. На высоте вытянутой руки.

— И угораздило же! — пытаясь расшатать кладку, выругался Иван. — Вот уж действительно — на совесть.