Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 377 – Андрей Посняков

Иван со всех ног бросился к шатру стряпчего. В лагере уже поднялась суматоха. Началось самое настоящее столпотворение. Кто-то кричал за Дмитрия, кто-то за Годунова, блестели панцири и сабли… Но, странное дело, никакого столкновения в войске не происходило. Кричали, но не сходились друг с другом в неистовой сече, не стреляли — Иван услыхал лишь несколько разрозненных выстрелов, да и те быстро затихли. И это означало одно — еще большую измену! Выходит, обе стороны — верные царю Федору и мятежники — ухитрились как-то договориться между собой.

Подбежав к знакомому шатру, Иван заглянул внутрь — пусто.

— Слава царю Федору! — вдруг произнесли сзади.

— Слава! — Иван обернулся, увидев перед собой двух латников в высоких, с наносниками-стрелками, шлемах. Оба при саблях, с пистолями.

— Стряпчего не видали? — поинтересовался юноша. — Овдеева.

— Предал твой стряпчий, — грустно усмехнулся один из ратников. — Вору предался… Как и наш воевода Басманов.

— Басманов — заговорщик?! — Иван недоверчиво округлил глаза. — Ну и дела пошли, прости Господи!

— Ты, я вижу, из наших, — улыбнулся ратник.

— Так ведь присягал Федору!

— И мы… Что делать будем, братцы? Кажется, наши с мятежниками договорились. Эвон, взгляните-ка на мост!

Нестройные толпы мятежников, что-то радостно вопя, переправлялись на противоположный берег, в Кромы. Блестели кирасы и латы.

— Фон Розен, — присмотревшись, тихо произнес латник. — Видать, и немцев уговорили.

— Сколько же наших осталось? — Иван повернул голову. — Давайте-ка к ним… Мятежники ушли, но ведь осада-то, наверное, не закончится?

— Эй, гляньте-ка!

Второй латник, до этого молчавший, с тревогой показал на реку. Иван, присмотревшись, увидел, как выехавший из ворот крепости конный отряд, пропустив радостно орущих мятежников, наметом бросился к мосту. Блеснули сабли и пики.

— Казаки! — не сговариваясь, ахнули латники. — Так вот, значит, как!

Иван тоже быстро уразумел, что к чему, — воспользовавшись суматохой, осажденные сторонники самозванца решились на рейд.

— Йэх! Йэх! — с криками и молодецким посвистом казаки лавой врезались в нестройную, деморализованную изменой и непонятностью — кому верить? — толпу, в которую быстро превратилось верное царю Федору войско. Толпа эта какое-то мгновение колыхалась, а затем дрогнула и побежала, сметая на своем пути остатки лагерных построек и возов.

— Они сейчас будут здесь, — меланхолически заметил кто-то из ратников. — Бежим! Не то затопчут!

И в самом деле, бегущая паникующая толпа быстро приближалась, она вдруг представилась Ивану неистово летящей с горы селью, гигантским оползнем, сбивающим на своем пути все. Противостоять этому нарастающему движению было невозможно. Оставалось одно — бежать.

Юноша так и сделал, лелея в душе одну надежду — отыскать средь всего этого ужаса своих, Прохора и Митьку. Где-то они сейчас? Прохор отправился в сторожевой полк, а Митрий… Митрий к нижегородцам. А где сейчас эти полки, вернее, их остатки? Ушли через мост в Кромы? Или бегут сейчас, полностью потеряв разум? Да-да, потеряв… Иван хорошо видел, что казаков было не так и много, уж, по крайней мере, куда меньше, чем оставшихся верными правительству войск… впрочем, каких там войск? Толпы бегущих неведомо куда баранов.

Далеко обогнав латников, Иван обогнул холм. В висках стучала одна мысль — что же делать, как отыскать ребят? Как? Они ведь не погибли — мятеж оказался бескровным, стало быть, бегут сейчас где-то в толпе, вернее, с толпою, не в силах остановиться, вырваться… Да и к чему им останавливаться? Чтобы быть зарубленными казаками? К чему… Ивана вдруг пронзила, обожгла одна мысль, мысль о друзьях. А к чему их искать? В этакой толпе не найти все равно… Так пусть они сами найдутся! Пусть увидят…