Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
Иван только голову почесал озадаченно — не знал: то ли приветить девицу, то ли поскорее прогнать. Ну, коли уж приветил — чего теперь прогонять? Да и прогони такую, попробуй. — Все! — Высоко подняв подол платья, девчонка сняла котелок с огня. — Давай трапезничать. — Давай, — улыбнулся юноша. — Меня, между прочим, Иваном звать. — Что ж, — Игла вытащила из котомки ложку, — будем знакомы. — Будем. Уха вышла наваристой, вкусной, оба и глазом не успели моргнуть, как у котелка показалось днище. — У меня извар есть, — девушка потянулась к котомке. — Ты котелок вымой, а я заварю. — Может, лучше вина? — А у тебя есть? — Найдем. Глотнув из баклаги, Иван протянул ее Настьке. Та выпила, улыбнулась — видать, понравилось. Так и сидели, передавая друг другу баклагу, пока та совсем не опустела. Подумав, Иван спустился к ручью — набрать в баклагу водицы. Уже стемнело, хотя, конечно, еще была не ночь. Но все же вился уже над ручьем синий вечерний туман, к тому же похолодало, как бывает иногда у воды даже в самое жаркое лето. Темноту внезапно разорвало яркое желто-оранжевое пламя. Видать, гостья швырнула в кострище весь оставшийся хворост. — Что ж ты творишь-то?! — Шлепая по воде, юноша побежал к костру. — А ну как заметит кто? Какие-нибудь лихие людишки. — А, — отмахнулась Настька. — Нету тут никого, и не было никогда. Ты сам ведь не здешний? — Не здешний, — Иван не стал скрывать. — Ну вот, а говоришь… У тебя кошмы никакой нету, а то на землице-то жестковато сидеть. — Кошмы? Ну, разве что казакин подстелить. — Вот-вот, давай… Где-то совсем рядом вдруг гулко закуковала кукушка. И так же резко стихла. — Кукушечка, кукушечка, — протянула Игла. — Плохие ты песни поешь, короткие… А я ведь не хуже тебя куковать умею… — Девушка поднесла ладони к губам. — Ку-ку, ку-ку, ку-ку… Потом обернулась к Ивану: — Ну что? Не отличишь? И тут же снова закуковала кукушка, словно бы откликалась… Странно. — Пойду коня отвяжу да стреножу. — Иван отошел в темноту и, обернувшись на сидящую у костра девушку, осторожно нырнул под рогожку, вытащив пистоль и пару веревочек. Научили его в лагере под Кромами одной неплохой задумке с пистолем. Задумка эта, в случае неотложной нужды, хорошо прикрывала внезапный отход, а заодно и вводила в заблуждение преследователей, буде таковые оказались бы. Правда, Иван поначалу не собирался ничего устраивать, да вот кукушка его почему-то насторожила. Странным показалось: сначала кукушка кукует, потом — девчонка, затем — опять кукушка. Словно бы переговаривались. Но тогда зачем незваная гостья куковала открыто? Могла бы ведь и уйти в кусты, якобы по нужде… Может, и впрямь зря все опасения? Ну, раз уж начал… Когда Иван вернулся к костру, на плечи девчонки уже был накинут его казакин. Замерзла? — Вон там, в котелке — извар. — Хорошо, — Иван наклонился. — Попью… — Стой! — внезапно воскликнула девушка. — После попьешь. — Почему — после? — Иван обернулся… и застыл. Под казакином у гостьи ничего не было! Ну да, вон оно, платье-то — висит на ветвях. — Кажется, кто-то меня собирался снасильничать? — Игла сбросила с плеч казакин… Обнаженная грудь ее восхитительно покачивалась — большая, с розовыми пупырышками сосков. Делая шаг вперед, Иван машинально отметил и тонкий стан, и стройные бедра, и темную ямочку пупка… |