Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 458 – Андрей Посняков

Иван поклонился, приложив руку к сердцу:

— Здрав будь, великий государь!

— О?! — оглянувшись, удивился-обрадовался Дмитрий. — Иванко!

И тут же насупился, сдвинул брови:

— Ну что? Ошкуя поймал, наконец?

Юноша вздохнул — ну и память у государя!

— Скоро словим.

— Да сколько же ждать можно, а? — рассердился царь. — Я вам когда еще говорил? А воз и ныне там? Ужо, переведу всех вас в Сибирский приказ, поедете у меня всю Сибирь мерять да на чертежи-карты накладывать.

— Дело интересное! — оживился Иван.

— Интересное… — Дмитрий несколько поутих. — А с ошкуем-то кто будет возиться?

— Да поймаем мы его, великий государь, очень даже скоро. Все к этому идет. Тут вся загвоздка в том, что затаился он — ничем и никак себя больше не проявляет.

— Ах, вон оно что! — нехорошо ухмыльнулся царь. — Вам, стало быть, надобно, чтоб еще мертвяк растерзанный объявился! Молодцы, нечего сказать!

— Да словим мы его и так, государь, вот те крест! — Иван размашисто перекрестился на сияющие золотом купола Успенского собора.

Царь неожиданно засмеялся:

— Ладно, ладно, верю. Ведаю — серьезные дела быстро не делаются. И все ж — поторопитесь.

— Поторопимся, государь!

Иван снова поклонился, хоть и знал — не любит царь, чтоб за разговорами лишний раз спину гнули.

— Кажется, я вас обещал к себе позвать, поговорить о Франции, об университетах, — вспомнив, мечтательно улыбнулся Дмитрий.

И тут же, при виде подъезжающей свиты, легкая улыбка его сменилась недовольной гримасой, а темно-голубые глаза сверкнули затаенным гневом.

— Эх, бояре, бояре… — не высказал — простонал царь. — Опутали вы меня, зацепили… Теперь без вас и дел никаких не решить… — Он перевел взгляд на Ивана и тихо продолжил, будто жаловался: — Вот и тебя с Митрием хотел бы, а не позвать. Бояре скажут: нельзя шушукаться с худородными, не царское это дело.

— Да уж, — усмехнулся Иван. — Я и не боярин даже.

— Ах ты ж! — Дмитрий вдруг весело засмеялся и с силой хлопнул юношу по плечу. Иван аж присел от неожиданности, — царь был человек не слабый, кряжистый, плечистый. — Ты что ж, намекаешь, чтоб я тебя боярством пожаловал?

— Да упаси Боже! — замахал руками Иван и впрямь ничего такого не думавший.

Однако царь рассудил иначе:

— А ведь пожалую! Вот ошкуя поймаешь — и пожалую. А парням твоим — дворянство московское! Эй, эй! На землю-то не бросайся. Что у вас у всех за привычка такая дурацкая?

— Батюшка, батюшка! — заголосили подъехавшие бояре. — Не изволишь ли отобедать?

— О, явились! — Дмитрий вздохнул и снова улыбнулся Ивану: — Ты вообще чего тут, у дворца, околачиваешься? Боярства ищешь?

— Да нет, Жака… Ну, Якоба.

— А, Маржерета… Во-он он у бояр крутится. Постой-ка! Не у тебя ль на свадьбе он не так давно гулеванил с князем Михайлой, мечником моим, вместе?

— У меня, — скромно потупил очи Иван.

— Тогда жди… Сейчас пришлю тебе Маржерета.

Царь повернулся и в задумчивости направился во дворец. Следом, сверкая парчою и драгоценностями, потащилась свита.

Ждал Иван недолго — Жак выскочил сразу. Улыбнулся:

— Бон жур, Жан!

— Бон жур. Са ва?

— Са ва бьен! Э тю?

— Бьен… — Иван улыбнулся. — Отойдем?

— Давай.

Отойдя с десяток шагов от дворца, приятели остановились.

— Слышь, Жак, — негромко сказал Иван. — Помнишь тех девчонок, где мы… Ну, короче, где мы чуть было не подрались.