Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Постой, Прош. — Отрок перевел взгляд на Никодима. — Второй холоп где? — На заднедворье, в избенке. — Та-ак… Ладно, после с тобой потолкуем. Прохор, давай-ка его в подклеть. А ты не вздумай вопить, иначе… — Молчу, молчу… Водворив служку в подклеть, где до того томился Прошка, друзья вернулись к крыльцу. Вновь взметнулся с лаем успокоившийся было пес. А чернец-тонник все так же клал себе поклоны, бормоча слова молитвы. — Эй, человече Божий, — позвал Митрий. — С одним справились, теперь хозяин и еще один служка остался. Светало уже. Не торопясь закончив молитву, монах подошел к ребятам и пристально взглянул на Митьку. — Ты ведь, кажется, друзей освобождать собрался, а не самоуправствовать. Зачем тебе хозяин? Выручай сестру и уходим. Эвон, рассветет скоро. Прохор улыбнулся: — Смешной у тебя говор, чернец. — Смешной, — поддакнул Митрий. — Словно у ливонских немцев. — Я карел по рождению, — неожиданно улыбнулся монах. — Брат Анемподист. А вы? — Я — Митрий, а вот он — Прохор. Люди посадские, тихвинские… — Отрок вдруг осекся. — Ладно, хватит болтать. Пошли в избу. Миновав сени, поднялись на второй этаж — не простая изба была у Демьяна Самсоныча, хоромина целая, с высоким крыльцом, со светлицею, с галерейками-переходами, светлой осиновой дранкой крытыми. Вот и дверь в горницу. Ага, на засовце. Монах поднес ближе прихваченную из людской свечу… Первым в горницу вбежал Прохор и, упав на коленки, склонился над спящей девчонкой: — Василисушка… Девушка открыла глаза, хлопнула изумленно ресницами. — Проша! Что, уже пора вставать? А Митенька где? — Здесь я… Митрий вдруг усмехнулся. А ведь не так уж и много времени прошло с тех пор, как он, скинув девичье платье, метнулся в оконце. Да-а, совсем мало. Василиска вон и выспаться-то не успела. А казалось — год пролетел! Собрались быстро — а чего собирать-то? Вышли к лестнице… — Кто это тут шляется? — раздался вдруг громкий басовитый голос. Хозяин! Демьян Самсоныч! Главный тать! Осанистая дородная фигура его замаячила у самой лестницы. В левой руке Демьян Самсоныч держал ярко горевшую свечку, в правой — короткий кавалерийский пистоль! — А ну, стоять! — разглядев беглецов, нехорошо усмехнулся хозяин. — Живо все в горницу! Ну! Головы прострелю! Все застыли. Митрий ткнул Прохора в бок и тут же заблажил: — Бей его, Никодиме! — Что? — вздрогнув, Демьян Самсоныч обернулся назад. Никакого Никодима там, естественно, не было. Зато Прохор больше не стал ждать подсказок. Прыгнул вперед, взмахнул рукою… Бах! Хозяин постоялого двора, выпустив из рук пистоль и свечку, тяжело осел на пол. Звякнув, упал пистоль, дернулся, сорвался курок — и глухую предрассветную тишину разорвал громкий выстрел. Слава Богу, никого не зацепило. Ребята дернулись в стороны. Запахло пороховым зельем и дымом. — Этого — в горницу, — первым пришел в себя Митрий. — Затащим, запрем… Интересно, второй слуга что-нибудь слышал? — Вряд ли, — покачал головою монах. — Добрая изба. Бревна на стенах толстые, в обло рубленные. Да и не слышно ничего на задворье. — То верно, — подхватив бесчувственное тело хозяина, хмуро кивнул Прошка. — Однако тяжел, черт. Подмогни-ко, Митря. Вдвоем они живо затащили хозяина в горницу и, закрыв дверь на засов, спустились вниз. — Спасибо тебе, человек Божий, — повернувшись к монаху, поблагодарил Митрий. — Не ты бы, не знаю, как все и сладилось бы. |