Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Ну, слава Богу, уплыли. — Онисим поднялся с земли и, отряхнув колени, перекрестился на видневшиеся по левую руку луковичные купола Успенского собора. — Слава Богу, — так же перекрестился и Митрий. — Чего сегодня делать будем? Жила усмехнулся и, покровительственно похлопав отрока по плечу, веско сказал: — Увидишь! Дело оказалось не столь уж сложным: в числе других мальцов из шайки Онисима создавать толпу вокруг колпачников, катавших для ротозеев горошину, — поди-ка, угадай, под каким колпачком? Угадаешь — получишь деньгу, а то и копейку — что поставишь. Из самих-то тихвинцев — людей в большинстве своем ушлых и мало склонных доверять кому бы то ни было — на такой дешевый развод ловилось мало, из сопленосых отроков разве что, а вот приезжие частенько бывали недовольны. Эко — хотели выиграть да поднажиться, а что вышло? Последнюю лошаденку — и ту проиграли вчистую! — Эй, кручу-верчу, обмануть не хочу! — ловко переставляя блестящие колпачки, во всю ивановскую орал «колпачный мастер» — крещеный татарин Авдейка, продувная бестия, каких мало. У него и рожа-то была вполне соответствующая — узкоглазая, хитрая, круглая, как бубен, нос широкий, бородавчатый, а на левой щеке — родинка чуть ли не в пол-лица, вот уж поистине: Бог шельму метит! Рядом с Авдейкой мельтешили угрюмые парни, охранники, и пара подставных игроков: Лешка по прозвищу Куриный Хвост и седой благообразный старик — дед Кобылин. Лешка — рыжий, вертлявый, нахальный — был пару лет назад попавшись на краже дров где-то в районе Вяжицкого ручья. Вяжицкие мужики его тогда и побили, после чего раздели, изваляли в навозе и, засунув в задницу куриные перья, подожгли. Так вот Лешка и бежал, орал благим матом, отсюда и прозвище. Ну, прозвище и прозвище, не хуже любого другого, подумаешь — Куриный Хвост. Ну а дед Кобылин, тот всю жизнь конюхом был, а знающие люди говорили, что не только конюхом, но и конокрадом, причем не из последних. Украденных лошаденок надувал да перекрашивал, вот потому и Кобылин. Как раз с утра на торг приехали заозерские мужички с солью да кодами — людишки зажиточные, лесные, таких грех упустить. Вот и не упускали. — Кручу, верчу, обмануть не хочу! — надрывался татарин Авдейка. — Подходи, налетай, угадай — богатым стань! — А и угадаю! — щерил щербатый рот дед Кобылин. — А и… — Погоди, дед, дай-кось мне попробовать! — Лешка Куриный Хвост, перекрестясь, бросил шапку оземь. — А ну-ка… — Кручу-верчу… — Этот! Лешка накрыл один из колпачков шапкой: — Ставлю четыре деньги! — Точно этот? — ухмыльнулся татарин. — Гм… — Якобы задумавшись, Куриный Хвост оглянулся на любопытствующих мужичков. — Точно этот, православные? — Этот, этот! Открывай, татарская рожа! — Опа! Отбросив в сторону шапку, Авдейка поднял колпачок — есть! Вот она, горошина. — Выиграл, получай! — Широко улыбаясь, татарин отсчитал подельнику четыре деньги. — Вот, — нарочито громко воскликнул Онисим, — свезло парню! — Так и ты играй, — тут же посоветовал Авдей. — Везет тому, кто играет. А, так, православные? — Да ты-то хоть сам крещеный, рожа? — А как же! Могу и крест показать, вона! — Иди-ка, и вправду крещеный. А ну, крути… — Мне, мне дайте сыграть, — дед Кобылин умело нагнетал обстановку. — Чувствую, должен сегодня выиграть, должен. |