Книга Капитан-командор, страница 28 – Андрей Посняков

Вот одно из авто, по виду — родом из тридцатых годов — наконец, остановилась метрах в двадцати от ведущей с фермы грунтовки. Хлопнула дверца.

— «Хадсон Терраплан» тридцать третьего года, — направляясь к застывшей на обочине машине, Гонсалес с ходу определил марку. — Шесть цилиндров, коробка трехступенчатая, объем… не помню уже, какой у него объем. Но тачка мощная! Старая, правда… Эй, как поживаете, сэр?

Застегнув штаны, водитель — средних лет мужчина в очках и мятой пиджачной паре — затравленно обернулся:

— Если вы хотите со мной, то напрасно. Имейте в виду, у меня револьвер!

— А у нас ружье, — натянуто хохотнул Громов. — Да и своя машина имеется.

— Так что случилось-то, может, скажете? — выступив вперед, Лина преградила незнакомцу дорогу.

Тот, сняв очки, нервно протер их подолом выпроставшейся из брюк рубашки:

— А вы что же, ничего не знаете?

— Так газет не выписываем, а радио целый день молчит, шипит только.

— Наши бомбили Москву, Ленинград, Киев… — тихо промолвил мужчина. — А русские нанесли ракетный удар по Нью-Йорку и Вашингтону.

— Вранье! — Громов саркастически рассмеялся. — Нет никакой войны, понимаете? И не будет! Поверьте мне, я знаю.

— Что вы знаете?!!! — незнакомец неожиданно перешел на фальцет. — Не знаю, кто уж из них там первый начал — наши или русские, а Нью-Йорка нет уже! Один пепел! И Эйкена вот-вот не будет — такой-то завод, лаборатории… разве русские это оставят? Вот все и бегут… куда-нибудь подальше.

— Врут, — уже не столь убежденно пробормотал Андрей. — Не может такого быть, не может! Ну был Карибский кризис, да… и Третья мировая едва не началась из-за размещенных на Кубе ракет. Но Хрущев с Кеннеди договорились… договорятся…

Уже не было не только Нью-Йорка. Не было и всей Новой Англии, и вместо Лос-Анджелеса, Хьюстона, Санта-Фе пылали ядерные костры! То же самое можно было сказать о Москве, Ленинграде, Киеве… о всех крупных городах СССР.

Пущенная с Кубы советская ракета немножечко сбилась с цели, угодив не в плутониевый завод, а на пару десятков миль восточнее… к реке Южный Форк.

Тысячи солнц разом вспыхнули в небе, вздыбилась мать-земля, и огромный, грозно колыхающийся гриб атомного взрыва встал над Эйкеном во всей своей ужасающей красоте!

Правда те, кто ехал по шоссе на Бамберг, так и не смогли ее оценить. Просто не успели. Испепелились. Превратились в молекулы. В пар.

Вот вам глупые амбиции политиков и генералов, вот вам Третья мировая война, вот вам — водородная бомба, знаменитая хрущевская «кузькина мать»!

Почти ничего не осталось. И почти никого. Лишь радиоактивная пыль да догорающие развалины городов. И ядерная зима — как альтернатива для немногих уцелевших. Мрачная, прямо скажем, альтернатива.

Кто-то сильно щекотал щеку. Вот перестал. Потом — чуть погодя — опять! Еще сильнее.

Фыркнув, Громов проснулся и, распахнув глаза, сдул щекотную травинку, щурясь от бьющего прямо в глаза солнца.

— Доброе утро, милый, — сонным голосом произнесли за спиной. — Чего это мы в траве-то уснули? В каком-нибудь баре перепились? О, святая дева — ничего же не помню! — Бьянка поднялась на ноги, старательно отряхивая прилипшие к джинсам и блузке листья и пожухлую от солнца траву. — А вроде мы куда-то ехали… На ночь-то глядя. Интересно, а Лина с Майком где?