Онлайн книга «Меч времен»
|
— Ладно с орехами — не поспели еще. Главное — присловье помните: сиди-сиди, Яша, под ракитовым кустом! — Сиди, сиди, Яша… — нестройным, словно нашкодившие первоклассники, хором повторили парни. — Ой, дяденька Всеславе, — поможет ли? — Поможет. Обязательно поможет. Главное — все делайте, как я наказывал. Тогда живы останетесь. Ништо, он не страшный, водяник-то! — неожиданно рассмеялся волхв. — Главное, не смотреть на него, да шептать присловье… Сразу ж отвернитесь, а уж ежели оглянетесь — тут вам и конец. — Господи! Господи! Страсть-то какая! — Ништо-о-о-о! Делайте, как я сказывал. Михаил слушал весь этот бред краем уха и едва сдерживал смех — уж больно это все походило на какой-нибудь инструктаж. Ну парни-и-и… Ну простота… Про крокодилов в Волхове — это только академик Рыбаков мог написать… Холодновато им тут, крокодилам-то, как и всем прочим ящерам-динозаврам. Как там песенка-то? Сиди-сиди, Яша, под ракитовым кустом? Жуй орешки каленые… Орешки, ишь, любит… Гурман! Попросив Онисима перевезти на Софийскую сторону, Михаил переночевал у себя в избе на усадьбе, а прямо с утра явился пред очи тысяцкого Якуна. Поклонился — тысяцкий как раз спускался с крыльца: — Здрав будь, господине. — И ты не хворай, Мисаил, — Якун явно куда-то спешил — слуги уже подводили коня, покрытого длинной расшитой попоной. — Хотел тебе поручить тут… Ну, да некогда — Сбыслав, сыне, расскажет… Сбыслав как раз на крыльцо вышел, кивнул — с отцом простился: обнялись, поцеловались троекратно… Это куда ж тысяцкий собрался? Заржали кони. По-молодому взметнувшись в седло, тысяцкий Якун нетерпеливо махнул рукою — привратники поспешно отворили ворота, и вся кавалькада помчалась к детинцу. Проводив всадников взглядом, Михаил вопросительно посмотрел на Сбыслава. — От псковичей посланцы явились! — скупо пояснил тот. — Изборск орденские взяли! Дело важное — Псков-от (Сбыслав говорил — «Плесков») давно от Новгорода отложитися хочет. Как бы орденских немцев не призвали! Могут… Ежели Ярослав-князь Владимирович почует, что прогнать могут, немцев позовет — бискуп рижский ему — по отцу второй жены — сродственником приходится. Позовет! А те и явятся… От того Новгороду — худо. Вот и поспешают посейчас все — помочь ли тем псковитянам, что за нас стоят, нет ли? Ой, непростое дело. — Да уж, — согласился Миша. — Так что отец-то твой от меня хотел? — А, — сын тысяцкого вдруг улыбнулся. — Мало дело. Отроци наши, холопи, Аксиньи, поварихи покойной, детушки, третьего дня купатися пошли… с тех пор нету. Сбежать вроде не должны — плохо им тут, что ли? («Цто ли?») Верно, утопли. Ты, Мисоиле, узнай — ежели утопли, пес-то и с ними, жалко, конечно — может, подросли б, так вышел бы толк — а так… ну да ладно. А вот, ежели убегли… — Сбыслав посерьезнел. — Так это совсем другое дело. Миша при этих словах поежился. — Совсем, совсем другое… Тогда выяснять надобно, разбираться — почему сбегли, кто подбил-сманил? Сыскать, вернуть, наказать — чтобы другим неповадно было! Вот этим ты, Мисаил, и займись… заодно с другими делами. — Сбыслав погладил бородку. — Выясни наскоро — утопли или сбегли. Дня тебе хватит? Михаил тут же вспомнил про ладожского гостя Рангвальда: — Лучше бы три! — Два… Но не более! Вот как удачно все складывалось! Теперь можно спокойно заняться своими делами, подготовиться, чтоб незаметно уйти. Да сделать так, чтоб не сразу хватились… Как? Тут думать надобно, думать… Ну и — уж заодно — беглецов поискать… или утопленников, хм… Сиди-сиди, Яша, под ракитовым кустом… |