Книга Демоны крови, страница 52 – Андрей Посняков

С утра поплыли. Скрипели уключины, и налетевший ветер наполнял паруса рыбацких челнов, унося их в синюю озерную даль. Лодкой, в которой сидели Михаил и Олекса, умело правил Егор. Чуть отстав от остальных, он направил челн вдоль берега, обходя прихотливые изгибы и заросшие плотным камышом плесы. Кроме Егора и гостей, в лодке находилось еще четверо парней — потеряв ветер, они взялись за весла. Билась о борт волна, хмурились над головами синие прозрачные тучки. К грозе? Может быть… А может, и нет, может, еще и разнесет все — как ветер.

Челнок шел довольно ходко, и примерно через пару часов на берегу показалась деревня, состоявшая из нескольких убогих хижин.

— Чудь белоглазая, — поворачивая лодку, ухмыльнулся Егор. — Вон, видите, изба справная? Она одна тут такая… Это и есть старостихи Анны-Лизы дом. Мы-то не будем заходить — некогда, а вы от нас поклон передайте.

— Обязательно, — заверил Михаил, ополаскивая озерной водою лицо.

И покрепче прижал к груди котомку с припасами… и парабеллумом. Пока бесполезным, без патронов, а дальше — кто его знает?

Анна-Лиза — Анне-Лиизе, по-местному — оказалась совсем не такой, какой почему-то представлял ее себе Ратников. Вместо ожидаемой дебелой бабищи с обликом и повадками Кабанихи, на пороге избы гостей встречала высокая и стройная женщина с красивым, с тонким чертами, лицом, быть может, чуточку скуластым, но это лишь прибавляло пикантности. Тонкий, немного курносый, нос, пухлые чувственные губы, большие серо-голубые глаза, ресницы… не поросячье-белесые, как можно было бы ожидать, а густые, темные, загнутые… Настоящая красавица! И ведь не старая еще, что-то около тридцати, тридцати пяти…

Опрятная, в длинном приталенном платье-тунике доброго немецкого сукна, темно-голубого, с желтой шелковой вышивкой по подолу и на манжетах… Шелк! Это и не всякой боярыне по силам, а тут… Да еще жемчужное ожерелье на шее… и темно-зеленые сафьяновые сапожки, и безрукавка из соболя, накинутая этак небрежно, как много позднее будет принято у модных кутюрье. По всему чувствовалось — эта женщина за собою следила.

Гости, войдя во двор, поклонились:

— Здрава буди, хозяюшка! Терве!

Ратников поздоровался по-эстонски, и, видно сразу, это старостихе понравилось. Женщина улыбнулась, показав ровные ослепительно-белые зубы:

— И вам здравстовать, — она говорила по-русски с приятным акцентом — «страфствофать». — Прошу, проходите в дом.

— Эйна, да Егор с Тимофеем велели кланяться. А мы — гости торговые. Я — Михаил, а он — Олекса, служка.

— Да-да, — наши рыбаки вчера говорили. Прошу за стол, садитесь.

Входя в избу, Ратников на крыльце обернулся, наскоро осматривая хозяйственно прибранный двор с добротными приземистыми постройками из рубленых бревен: вместительный амбар, длинный сарай для обмолота снопов — гумно, рядом, почти впритык — овин с печью, где эти самые снопы сушились. Чуть дальше, в глубь двора — летняя кухня, баня с поленницей приготовленных для топки дров, и пилевня, в которой хранили солому и сено.

Слева от ворот виднелась собачья будка со здоровенным, посаженным на цепь псом. Лохматый, пего-палевого окраса, зверь этот не лаял, а лишь злобно рычал, показывая крупные желтые клыки. Прямо напротив ворот стояли дровни с сеном — как и в новгородских землях, санями здесь пользовались и летом — по пожням да по болотинам — в самый раз. У сараев деловито возились прислужницы и слуги, похоже, Анне-Лиизе была строгой хозяйкой.