Онлайн книга «Перстень Тамерлана»
|
Иван покачал головой. Чего только в голову не полезет! Чтоб окончательно не отупеть за время тяжелых месяцев пути, надо найти какое-то дело. Тоже тяжелое, только умственное… Дело… А чего его искать-то? Язык! А лучше – два. Персидский и тюркский. Без знания языка он не сможет ничего. Салим! Салим должен помочь! — Язык? – Отрок пожал плечами. – Якши! Нет ничего проще. Просто запоминай слова… Через несколько дней Раничев уже понимал самые простые вещи: «принеси воды», «работай лучше», «скажу хозяину, и он прикажет бить тебя палками». Глядя на него, стали учиться и Ефим с Авраамом. Ефим Гудок сильно сдал за последнее время: волосы его свалялись и поседели, обычно жизнерадостно торчавшая борода поникла и напоминала теперь грязную паклю, сам Ефим исхудал и все время кашлял, харкая кровью, – видно, застудил легкие. Или отбили – что более вероятно. Авраам тоже выглядел не лучше – и раньше-то был худ, а уж теперь вообще превратился в такую жердину, что казалось, шатался от каждого порыва ветра. Светлые глаза парня глубоко запали, нос заострился. Ему б молока да хорошо покушать. Ну откуда здесь молоко? Пленников кормили так, чтоб едва таскали ноги. Давали раз в день пресную лепешку да несколько глотков мутной воды – как хочешь, так и выживай. Уже померло человек с десяток, казалось бы – прямой убыток хозяину. Но это так просто казалось. Иван чуть позже догадался – Энвер-бек поступал со своей живой собственностью абсолютно верно, хоть, быть может, и жестоко – но здесь никто не страдал излишками гуманизма. Пусть слабые лучше умрут здесь, нежели в пути – ведь их нужно было кормить, а так экономилась пища. Похоже, подобная печальная участь ждала и Авраамку с Ефимом. Салим чувствовал себя гораздо лучше, хотя тоже заметно ослабел, как и все вокруг. Живот его ввалился, ребра туго обтянулись кожей, однако парень был жилист, вынослив и, как ни странно, весел. Раничев быстро догадался почему. Наверное, Салиму было просто приятно вернуться на родину, пусть даже так, рабом. Ургенч – город в песках, сожженный когда-то Тимуром и вновь отстроенный жителями. Не следовало забывать, Абу Ахмет тоже был из Ургенча, и, как сказал Салим, многие выходцы из этого города проживали теперь в Самарканде – искусные ремесленники, книгочеи, ученые – переселенные по приказу Хромца. Он, Раничев, дойдет! Он обязательно должен дойти… Перстень, Тимур, Абу Ахмет… И… и Евдокся – эта девчонка с глазами цвета сияющего изумруда словно приворожила Ивана, да так, что тот отдал бы, казалось, все только для того, чтоб она была бы счастлива. Он-то дойдет – есть цель, – а Ефим с Авраамкой? Искоса посматривая на них, Раничев четко сознавал – вряд ли. Надрывно кашляющий скоморох и шатающийся от ветра писец – они просто должны были умереть, не здесь, так в пути, и кости их будут грызть шакалы. Бежать? А почему нет? Похоже, для Ефима с Авраамкой это был бы единственный выход. В конце концов – что им терять-то? Все равно ведь помрут. Ночью Иван переговорил с ними и с Салимом. Оба – скоморох и писец – согласились бежать при первом же удобном случае, который должны были устроить для них Салим с Раничевым. Авраамка слабо улыбался в свете луны, а Ефим оживился и даже, казалось, стал гораздо меньше кашлять. Спросил только, глядя на Ивана: |