Книга Перстень Тамерлана, страница 112 – Андрей Посняков

— Ложись, – тихо попросила она, и Раничев послушно улегся на спину, чувствуя лопатками мягкую мокрость травы.

Юлнуз села на него сверху и, улыбнувшись, быстро сбросила с себя жилетку с рубахой. Маленькая грудь ее с черными, упруго торчащими сосками вдруг показалась Ивану такой беззащитной, нежной… Тяжело дыша, девушка потеребила соски и, медленно погладив себя по животу, выгнувшись, стащила шальвары…

— Не шевелись… – тихо простонала она. – Я сама…

Утром старый Ичибей долго и мерзко ругался. Какие-то сволочи – ясно какие, соседние гулямы – сперли за ночь почти весь хворост, а эти два прохвоста – Касым и Эльчен – ничего не видели. Наверняка провели всю ночь с какой-нибудь падшей девкой, недаром тут весь вечер ошивались толстушка Айгуль и тощая, словно щепка, Юлнуз, прости Аллах, ну разве может женщина быть такой тощей? Ладно Айгуль, та хоть еще куда ни шло, и сам бы не отказался, но эта драная кошка Юлнуз? Аж ребра выступают – ну разве ж это женщина? Интересно, если б не гулямы, какой мужчина на нее позарился бы? Потому, верно, и таскается вслед за войском, не только чтоб заработать.

Проходя мимо чужого кострища, Ичибей хмуро погрозил кулаком обеим девкам, громко любезничавшим с воинами. Те дружно показали ему языки.

— Вот, твари! – в сердцах выругался старик и подумал про хворост. Придется еще раз отправить рабов в лес. А Касым с Эльченом, ишаки похотливые, пускай там за ними присмотрят.

Из всех пленников Энвер-бека на ногах держалось человек с полдесятка, в их числе высокий бородатый урусут с нехорошими, вечно смеющимися глазами – Ичибей сильно не доверял таким – да похожий на волчонка мальчишка-ургенчец. Ох уж эти ургенчцы, мало их перебил Повелитель!

Плотно позавтракав лепешками с медом, Энверовы нукеры, Касым с Эльченом, повели истощенных пленников в лес. День начинался так себе – дождливенький, серый. Плотные низкие облака затянули небо от края до края, похолодало, и нукеры ежились, потирали руки, стараясь согреться. Дождь то прекращался ненадолго, то вновь шел, не очень сильный, скорее какой-то нудный, мерзкий, в такой дождь хорошо сидеть дома, подбросив в очаг изрядную охапку дров, а уж никак не шастать по мокрому угрюмому лесу. Да, лес только издали казался приветливым и веселым, были в нем и болота, и буреломы, и чащи. Только углубились чуть – а ближе хвороста давно уже не было – и наґ тебе: такое впечатление, что и нет вокруг больше ничего – ни сожженного города, ни шатров, ни войска, одни лишь бурые папоротники да сумрачные мохнатые ели. Касым с Эльченом покрепче сжали копья – не очень-то нравился им этот русский лес, с его непроходимыми урочищами, болотами и гнилыми, поваленными бурей стволами. Того и гляди, выскочит из чащи какое-нибудь лесное чудовище, острозубое, с горящими лютой злобой глазами, протянет к горлу когтепалые лапы – и копье не поможет, только молитва.

— О Аллах, всемогущий, всеведущий… – дрожащими губами начал шептать Эльчен, нет, он вовсе не был трусом, не побоялся бы один выступить против десятка врагов… с одним условием – эти враги должны быть реальными, а не принадлежать к потустороннему миру.

Раничев, давно уже искоса наблюдавший за конвоирами, усмехнулся. Похоже, эти ребята здорово боятся неведомого. Он обернулся к Салиму. Тот кивнул и незаметно оказался рядом с нукерами.