Онлайн книга «Перстень Тамерлана»
|
— Убьют? Почему? — Кто-то сказал беку, что скоро начнется наступление, – пояснила девчонка, еще сильней прижимаясь к Раничеву. – Тебе нужно бежать, я отомкну цепь. — А колодки? – Иван шевельнул ногами, закованными в тяжелые дерева. Осторожный Ичибей подстраховался на ночь. — Колодки? – Юлнуз вдруг всхлипнула. – Мне жаль тебя, Ибан! — Не жалей раньше времени, – усмехнулся Иван, попытавшись погладить девушку по спине закованными руками. – А наступления никакого не будет. Войска эмира так простоят здесь до конца августа, потом повернут назад. Кстати – уже немного осталось. Можешь так и передать беку, когда… — Когда предамся с ним радостям любви? – В глазах Юлнуз вдруг зажглась обида. – Бек даже не смотрит на мое тело, – пожаловалась она. – Он доволен Айгуль. — Ну-ну, бывают в жизни обломы, – хохотнул Иван, неожиданно ощутив острую жалость к этой издерганной жизнью девчонке, еще ведь совсем молодой. – Сколько тебе лет, Юлнуз? — Уже много. Восемнадцать. А еще ничего нет! – Вздохнув, девушка вытерла слезы. Она ушла, поцеловав Ивана на прощание, и терпкий вкус ее еще долго оставался у того на губах, как привкус молодого вина. А дождь все лил, неутомимо и нудно, и казалось, не будет ему ни конца, ни краю. Лишь далеко-далеко за лесом, у самого горизонта, появилась, становясь все шире и шире, узкая голубая полоска. Где-то на болоте, за лесом, пронзительно… Глава 14 Плато Устюрт – Туранская низменность. Ноябрь 1395 г. Нежданная встреча Из всех, ушедших в бесконечный путь, Сюда вернулся разве кто-нибудь? Так в этом старом караван-сарае Смотри, чего-нибудь не позабудь. …кричала выпь. Крик этот Иван вспомнил через несколько месяцев, когда караван бухарского купца Махмуда Фаязи шел к болотам близ устья Джейхуна. Тут, в камышах, тоже кричали выпи. Только камыши были другими – толстыми, упругими, блестящими – из них выходили неплохие копья и отличные флейты. Вот, чуть в стороне от болота, мелькнул рыжий хвост лисы, высоко в небе парил коршун. Было довольно прохладно, и купец – толстый рыжебородый крепыш в чалме и стеганом ватном халате, – сидя верхом, кутался в теплое одеяло из грубой верблюжьей шерсти. Он не спал уже, несмотря на раннее утро – меж щелистых отрогов плато струился туман, ниже, у болот, превращаясь в совсем плотную, почти непроглядную желтовато-бурую завесу. Места были глухие, гиблые, хоть и поспокойней стало здесь со времен владычества Тимура, однако нет-нет, да и пошаливали бродячие шайки-джетэ, грабили караваны, нападали на постоялые дворы вдоль дорог, не брезговали и разорить крестьянскую хижину. Самой известной была банда Кучум-Кума-нойона. Кучум-Кум – Кучум-Песок, Песчаный Кучум – так его прозвали за то, что уже третий год не могли поймать его отряды Тимура, казалось, все уже, загнали – ан нет, утекал Кучум со своими людьми, словно песок между пальцев. Одно слово – Кучум-Кум. Ну а нойон – князь – это он уж сам придумал, никаким князем Кучум не был, даже и близко к любой аристократии не стоял, говорили, что еще лет шесть назад был Кучум трепальщиком хлопка в Ургенче, а потом, после сожжения города Тимуром, ускользнул, собрал шайку и начал грабить всех, кто под руку попадется. Так пока и не давал покою караванщикам, видно, у Тимура руки до него не доходили пока, ну как же, есть дела поважнее – сжечь Елец, разграбить Кафу, да еще вот Сарай-Берке хорошо бы разрушить… |