Книга Перстень Тамерлана, страница 123 – Андрей Посняков

— Ну как?

— Спасибо, дядюшка Кышгырды. Хорошее у тебя вино, в такую-то стужу не грех и полечиться.

— Так я ведь и говорю – для здоровья только. Ну зови напарника, пока хозяин ваш не проснулся.

— Али, эй, Али!

Снова гулко прозвучали шаги: кто-то нетерпеливо пробежал по двору.

— А, Али… На, Али, пей.

Стражник начал шумно хлебать вино… и вдруг подавился, охнул. И второго что-то тоже не было слышно. Зато послышалось конское ржание. Словно бы кто-то выезжал со двора… Кто-то? Раничев напряженно прислушался, одновременно пытаясь разбудить Салима:

— Эй, вставай… Да проснись же! Похоже, тут интересные дела творятся.

— Скачи побыстрее, Карим, – донесся со двора приглушенный голос хозяина. – Скажи, все готово, пусть скачут скорее.

Еле слышно заскрипели ворота, и топот копыт затих где-то вдали.

— Что? Что такое? – проснулся наконец Салим.

— Сам пока не знаю, – пожал плечами Раничев, вернее, попытался пожать – с тяжелой колодкой на шее сделать это было затруднительно. – Посмотрим.

Долго ждать не пришлось. Словно волки, ворвались на двор взявшиеся неизвестно откуда всадники. Молча ворвались в дом… Несколько человек с факелами в руках заглянули в пристройку:

— А ну, выходите! – с угрозой в голосе приказал один из них, высокий, в пышной лисьей шапке и малахае. В руках он сжимал обнаженную саблю. Со страхом глядя на него, все обитатели пристройки – погонщики ослов и дервиши – поспешно вышли во двор.

— А вы что же? – Воин в лисьей шапке взмахнул саблей.

— А мы – рабы, – нагло откликнулся Салим. – Мы не можем – привязаны. Да и колодки.

— Саюк, развяжи их, – убирая саблю, кратко приказал воин.

Во дворе уже собрались все караванщики, те из них, кто был еще жив. На земле, прямо у выхода со двора, валялись исколотые копьями трупы – Иван узнал купца Махмуда, нескольких его помощников и воинов. Вокруг выстроенных в две шеренги пленников толпились вооруженные саблями и копьями коричневолицые воины в странных длинных одеждах, похожих на монашеские рясы. Посреди них возвышался на белом коне предводитель – ничем не приметный человек с короткой бородкой и бегающим взглядом мошенника. В пластинчатом панцире поверх полосатого – желтого с зеленым – халата, в богато расшитом плаще, при сабле, он производил скорее смешное, нежели зловещее впечатление, словно бы посадили на коня обычного конторского клерка, нахлобучили лисью шапку да сунули в руки саблю.

— Я – Кучум-Кум, – уперев руки в бока, важно представился он. – А вы теперь – мои рабы, и, если не подчинитесь, будете умертвлены страшной казнью. – Кучум-Кум усмехнулся. – Сейчас мы поскачем отсюда, а вы – все вы – побежите за нами, ну а уж кто отстанет… – Он красноречиво провел ребром ладони по горлу.

— Вот и освободились, – желчно шепнул Раничев Салиму на ухо. – Почти…

Еще засветло банда Кучум-Кума убралась довольно далеко от дороги, недавно появившейся в здешних местах волею Тамерлана. Они скакали остаток ночи и начало дня, и столько же времени бежали вслед за конями и нагруженными верблюдами несчастные пленники. Кто-то не выдержал, упал… Их отрезанные головы тут же нацепили на пики – в целях устрашения остальных. Помогло – никто уже и не дергался.

Когда красное, чем-то похожее на отрубленную голову солнце поднялось достаточно высоко, Кучум-Кум сделал привал. Пленников даже напоили солоновато-горькой водой из бюрдюков – неслыханный гуманизм. Потом подняли пинками – вперед. И снова потянулся под ногами бесконечный грязно-серый песок, перемежаемый кустами саксаула и колючкой. Даже Раничев уже несколько выдохся, что ж говорить об остальных – пара мелких торговцев из Касансая держались из последних сил.