Онлайн книга «Перстень Тамерлана»
|
Дойдя до плетня, Салим три раза покричал совою. Чуть погодя, со двора, раздался такой же звук. — Пошли, – обернувшись, шепнул отрок. По очереди все четверо зашли во двор через чуть приоткрывшиеся воротца. Им навстречу метнулась темная тень – видно, сам хозяин, смерд Игнатко, – цыкнула на забрехавшего было пса, тот обиженно заскулил и затих. Хозяин гостеприимно отворил дверь избенки, буркнул: — Входите. Ночные гости, один за другим, вошли в темное помещеньице, такое низкое, что Раничев, выпрямившись, треснулся лбом о притолоку, да с такой силой, что перед глазами запрыгали искры. Яркие – зеленые, красные, желтые… Впрочем, это уже были не искры – а жарко вспыхнувшее пламя! Какие-то люди разом зажгли факела от тлеющих углей очага. Раничев дернулся было обратно… и почувствовал под лопаткой холодное острие копья. Их быстро скрутили, бросили на колени на земляной пол. — Ну со свиданьицем, добрые люди, – елейным голосом произнес тучный чернобородый мужчина в серебристой кольчуге и накинутом сверху дорогом алом плаще. – Давненько вас тут ждем! Он расхохотался, но светлые глаза из-под кустистых бровей смотрели строго, пронзительно даже, словно… Глава 9 Угрюмов. Июнь 1395 г. У беды глаза зеленые Она легка, гибка, стройна, И даже чудится порой, Что чем-то соединена С черемухой, с цветком, с пчелой, С душицей, пьющей синий сок, Со свистом славок и синиц… …словно глаза капитана Жеглова при встрече с Фоксом. — Всех – в малую башню, – поднимаясь с лавки, распорядился чернобородый. – С утра по одному – ко мне. «Влипли!» – подумалось Раничеву, когда воины грубо потащили его на двор. Снова противно заныло плечо. Не надо было связываться с этой подозрительной парочкой, хотя, с другой стороны, вряд ли в Угрюмове нашлись бы лучшие кандидаты в скоморошью ватагу. Интересно, что им собираются инкриминировать? Мелкие кражи? Или – что куда хуже – оскорбление святой матери-церкви в лице епископа Феофана? Да, скорее последнее – ведь засада-то устраивалась явно на Салима с Онфимом, имевшим весьма подходящее для него прозвище – Оглобля. Чего ж они еще успели тут натворить? Связав руки за спиною, их повели по спящим городским улочкам, темным, освещаемым лишь звездами да дрожащим пламенем факелов в руках воинов. На городских стенах перекрикивались стражники: — Сла-а-ався, князь Олег Иваныч! — Рязани слава! — Славен Угрюмов град! Несколько неизвестно откуда взявшихся стражников с копьями и большими щитами вдруг загородили особо узкий проход, но, узнав чернобородого, почтительно поклонились: — Проезжай, воевода-батюшка. Не слезая с коня, тот небрежно кивнул им и, оглянувшись, приказал прибавить шагу. Тупой конец копья больно ткнулся Раничеву под правую лопатку – пошевеливайся. Иван прибавил шагу, их вели меж двумя высокими каменными стенами – церковью и чем-то еще, скорее всего – княжеским амбаром или палатами наместника – что тут еще-то могло быть выстроено из камня? Черные стены вдруг резко расширились, впереди чуть посветлело – миг, и за поворотом показалась небольшая площадь с высоким деревянным храмом о трех маковках и длинным высоким частоколом с мощными, укрепленными массивной надвратной башней воротами. За частоколом маячили крыши. |