Онлайн книга «Перстень Тамерлана»
|
— Ва, Алла! Алла! Отстреливая защитников, упорно лезли на стены воины Энвер-бека. Совсем обнаглев, приставили целых три лестницы к воротной башне. Одну откинули, другую – перебили камнями; вместо них тут же появились еще. Вот уже и вылез кто-то с чумазой рожей, замахнулся саблей: — Ва, Алла! — Улла-Гу!!! – закричал в ответ Тайгай, беспутный ордынский княжич, метнулся всесокрушающей молнией, взмахнул саблей… Окровавленной капустой полетела вниз, под стены, голова первого воина, покатился с лестницы и второй, и третий. Воевода Панфил с наместником не отставали – рубили врагов так, что скоро вся башня оказалась забрызгана кровью. На подмогу снизу поднимались воины. Сменить начальников – не дело командования на башне драться, у них другие заботы. — Пойдем с нами, Тайгай, – спускаясь, позвал Панфил Чога. Куда там! Дорвавшийся до битвы княжич его и не слышал. Лишь скрипел зубами, улыбался, да махал саблей: — Улла-Гу! Наместник с воеводой быстро удалились на угловую, более безопасную башню. Эх, надо было строить новую, внутри города, возвести Кремль-детинец, как раз на такой случай, да ведь и хотели же, начали, но вот не успели. На пути командования то и дело попадались отряды городских ополченцев – кузнецов (этих можно было узнать по тщательно выкованным доспехам), суконников, гончаров, скобарей, лотошников. Кто в чем – кроме кузнецов, уж те-то могли себе позволить – вооружены кто рогатиной, кто дубиной, а кто и вовсе ничем, окромя обычного топора, оружия, впрочем, довольно дельного, особенно если уметь пользоваться да насадить на шест подлиннее. Черный, удушающий дым поднимался со всех концов города, закрывая синеву вечернего неба. Продержаться бы до ночи. А потом? Придет подмога от князя? Вряд ли – Тимур только того и дожидается, отправив к Угрюмову эмира Османа. Да и что ночь? Прекратится штурм? А может, нет, ведь всякое бывало… — Батюшка воевода, не вели казнить! – Из клубов дыма, словно черт, возник легковооруженный воин. – Убег Феофан, как и не было! А человечка его, Авраамку-писца, изловили с ядовитым зельем. Скоморохов, грит, владыко-епископ приказал извести, врет, наверное… И что с ним делать велишь? — Убег – и черт с ним, – отмахнулся Панфил. – Не до него теперь. А писца… Писца тащите на стены. Пусть град защищает, ярыжкино отродье! — Понял, воевода-батюшка! – заулыбался воин – черный от копоти, он и в самом деле напоминал черта. – Эй, робяты! Тащите писца следом. — Да… – что-то вспомнив, остановил его воевода. – Со двора церковного да с посадского поруба выпускайте всех недоимщиков да скоморохов – чтоб на стену шли, нам теперь ни один не лишний. Воин махнул рукой… И в этот момент страшнейшей силы взрыв вдруг потряс землю! Почва под воротами встрепенулась, словно живая, и, на миг вздыбившись, разлетелась по сторонам, а башня, медленно разрушаясь, с грохотом ухнула вниз, подняв тучу пыли. — К пролому все! К пролому! – глухо закричал воевода и, выхватив меч, бросился сам. — Здорово, – услыхав взрыв, пожал плечами Раничев. – Началось, значит. Похоже, епископу теперь не до нас станет. В тот же миг снаружи лязгнул засов. — Кто тут есть христианская братия, выходи! Ты кто? За недоимки аль скоморох? Русобородый воин в кольчуге и бармице подозрительно воззрился на узника. |