Книга Перстень Тамерлана, страница 93 – Андрей Посняков

— Скоморох, – честно признался тот. – Чего это там так грохнуло?

— А пес его… – Воин отмахнулся. – Есть тут еще кто из ваших?

— Да есть…

— Всех велено выпускать – да на стены.

— Что, так плохо?

— Куда уж хуже! Вот-вот вражины лютые в город ворвутся. – Воин перекрестился.

На улице, вдыхая удушливый дым пожарищ, Раничев увидал своих: Ефима с Салимом, бледных, похудевших, растрепанных.

— Ну что, отомстим гулямам? – вопросил он отрока, и тот кивнул с самым серьезным видом. Попросил воинов:

— Оружие какое-нибудь дайте!

— На стене подберешь, – ухмыльнулся русобородый. – Или – под ней, если не повезет.

Остальные воины рассмеялись. Они вышли из ворот и, свернув на ведущую к ближним воротам улицу, в замешательстве остановились. Весь город был затянут дымом, по улицам, стеная, бегали какие‑то испуганные насмерть люди: женщины, старики, дети. Где-то, непонятно, в какой стороне, слышались дикие вопли, свист стрел и оружейный звон.

— По-моему – нам туда. – Раничев показал рукой на целую кучу народа, клокочущую у самых ворот, точнее, у того, что от них осталось. Переглянувшись, воины быстро побежали туда. А бой разгорался нешуточный – гулямы во что бы то ни стало хотели проникнуть через разрушенные ворота, и их можно было понять – зря, что ли, взрывали? Распоряжался битвой сам воевода и еще какой-то растрепанный кудрявый парень с окровавленной рожей – присмотревшись, Раничев узнал в нем ордынского бека Тайгая. Умышленно подбежал сразу к нему – с воеводой почему-то неохота было встречаться даже в этой пиковой ситуации.

— На подмогу мы…

— На подмогу? – оглянувшись, Тайгай с усмешкой оглядел пришедших. – Саблей владеет кто?

— Я! – вышел вперед Салим. – Дай саблю – не пожалеешь!

— Гм… дай… – Бек оглянулся на ворота. – Сейчас полезут, возьмешь сам, если сумеешь.

— Возьму, – упрямо пообещал Салим и еще прибавил что-то, непонятно на каком языке, впрочем Тайгай его не слышал. Он повернулся к воротам, что-то прикинул, потом бросил быстрый взгляд на скоморохов; куда и акцент пропал?

— С тюфяками обращаться сможете?

— С чем?

— С огненным боем.

Раничев заколебался, потом махнул рукой:

— Сможем.

Тайгай обрадовался.

— Тогда бегите на ту стену, – он показал, – снимайте тюфяк и тащите сюда. Там им, похоже, пользоваться совсем некому, а здесь… здесь – пригодится. – Бек снова взглянул на ворота.

Иван пожал плечами – делать нечего – и, переглянувшись с Ефимом, бегом бросился к стене. Пушка оказалась тяжелой, даром что маленькая. Этакая трубка, большой пугач-самострел, которые Раничев, случалось, мастерил с ребятами в детстве. И обслуживалась примерно так же: заряд с дула, затем, кажется, пыж, после – ядро…

Вдвоем с Ефимом они еле приволокли пушку, пришлось еще просить одного парня со стены принести припасы и ядра.

— Ух и умаялся, – признался тот, поставив на землю тяжелый ящик. Уселся сверху сам, вытирая пот. В парне этом Раничев, к удивлению своему, признал писца Авраамку. Тот тоже его узнал, пожал плечами да улыбнулся жалостливо – мол, чего уж теперь-то. Иван тоже улыбнулся в ответ, похлопал писца по плечу, кивнул на ящик:

— Давай-ко, парень, тащи еще, одного-то, чай, маловато будет.

Понятливо кивнув, Авраамка сорвался с места.

— Наводите на разбитые ворота, – с удовлетворением наблюдая за процессом зарядки орудия, сказал подошедший Тайгай. – Как полезут – стреляйте.