Книга Шпион Тамерлана, страница 104 – Андрей Посняков

Легкий характером, склонный к шутке и выпивке, Тайгай отличался и такими рыцарскими качествами, как благородство, преданность, щедрость. Сколько было с ним выпито вина в Самарканде, в плену у Энвер-бека! И во многом благодаря поддержке ордынца была спасена от лютой смерти Евдокся… Евдокся, Евдокся… Раничев устыдился вдруг своей связи с Руфиной, сглотнул слюну, виновато подыскивая оправдания. Особо много не нашел, заглянув в наполненную водой бочку, подмигнул собственному отражению, ухмыльнулся невесело: козел ты, Иван Петрович, больше никто! Одно утешение – хоть деньжат на поиски Евдокси срубит. Если, правда, не обманывает Руфина, уж ей доверять – себе дороже. Ну разыщет он в Киеве кабатчика Селивона, передаст письмо, а дальше? Кто поручится, что вместо пяти рублей серебром, как обещала боярыня, кабатчик не угостит его ножом под ребро? А никто не поручится, уважаемый Иван Петрович, и за жизнь твою забубенную не даст никто и захудалого медного пула! Так что – думай, крутись, выживай – и не забудь, главное, про Евдоксю. Ох, Евдокся. Евдокся, боярышня Евдокия, зеленоглазая ненаглядная дева! Как же приворожила ты циничное раничевское сердце?! Иван хохотнул – надо же, как помыслилось, – «циничное сердце»! Ну и сказанул же… Хотя тут, похоже, все циничные, окромя, пожалуй, Иванки да деда Ипатыча. Но боярыня Руфина – особо. Надо же, родного мужика, не моргнув, замочила, и глупого скомороха Раничева подставила. И ведь как изящно все устроила, стерва! Позвала в неурочный час – видно, сразу, как убила, ну, может, и не сама, а кто из слуг, неважно – а Раничев-то и рад! Помчался по первому зову – приручила к себе боярыня, приручила. Да и как не приручить здорового мужика красивой, сексуально озабоченной деве? Что было делать-то, когда полезла? Кричать: «Русо туристо, облико морале»?

То-то же… Так что не виновать особо себя, уважаемый Иван Петрович, лучше подумай, как случившуюся ситуацию использовать со всей возможной выгодой. А дело-то и впрямь выгодно оборачивалось. Хотел в Литву? Пожалуйста! Только, правда, тайными путями, но все же, все же… Иначе как бы он вообще попал в Киев? Уж никак не раньше конца мая, с торговыми караванами, да и то – постараться надо было. А так – красота. До Белева, считай, доведут, а уж там не так и далече до Брянска, а Брянск – это уже Литва, Великое княжество Литовское. И Русское – так и хочется прибавить. Этому бы княжеству да еще немного религиозного либерализма, и кто знает, как бы повернулась тогда история России? Может, и не Москва была бы столицей, а Троки, Вильно, да хоть тот же Киев? Лучше было б от того аль хуже – гадать некогда. Ну ладно, чего зря душу томить – еще полдня да ночь – утром и в путь, помоляся. Надеюсь, ничего плохого до этого времени не случится.

Запустив руку в кошель, Иван с удовольствием перебрал полученное от шпионки-боярыни серебро. В дрожащем, пробивающемся сквозь маленькое оконце свете тускло блеснула маленькая серебряная монета с изображением острия копья и креста.

Точно такая же монета упала в ладонь слуги Федора. Тот поклонился – угрюмый, нелюдимый, похожий чем-то на погрустневшего чернобородого демона:

— Благодарствую, госпожа.

— После будешь благодарить, раб. – Губы Руфины тронула кривая улыбка. – Сейчас ко мне придут с соболезнованиями. Пока я буду занята с господами, разговоришь слуг… Что, да как, да чего. Ну, чай, тебя не учить. Чего полезного вызнаешь, получишь еще сребреник. Ну, ступай, вон, идет уже!