Онлайн книга «Шпион Тамерлана»
|
«Наверное, зайдут наши в церковь-то, – подумалось по пути Раничеву. – Хотя, конечно, Селуян с Авдотием могут и не зайти, хари многогрешные, а вот Ипатыч с пацаном – обязательно. Интересно, куда во время службы прутья свои денут? У церкви в кустах спрячут? Наверное… Да ведь как бы не украли, народец-то вокруг ушлый. Впрочем, ничего – если и украдут, так не велика потеря, чай, не так уж и дороги». Размышляя таким образом, Иван вышел на окраину и свернул к Неглинной. Где-то там, по рассказам, и находилась искомая корчма. Пару раз спросив дорогу у подозрительного вида хлопцев, Раничев отыскал-таки изрядно загаженный свежим навозом двор и, насколько возможно задержав дыхание, узкой тропкой пробрался в длинную, покосившуюся от времени избу. Хозяин – мосластый татарин – едва увидев серебро, без лишних слов протянул плетеную из ивняка бадейку с плотно пригнанной крышкой. — Попробовать бы сначала, – возразил осторожный Иван. – Мало ли, дерьмо какое-нибудь подсунули? — Пробуй, – равнодушно пожал плечами хозяин и поставил на стол большую деревянную кружку. Чуть плеснув из бадейки, Раничев попробовал… бражка, к его изумлению, оказалась вполне ничего себе, вкусной и крепкой, причем сильно пахла сушеной малиной, из которой, видно, и была приготовлена. Поблагодарив Кузюма, Иван тщательно закупорил бадейку и, довольно улыбаясь, направился к выходу, едва не столкнувшись по пути с только что вошедшим с улицы неприятным плосконосым парнем в нагольном полушубке и круглой, подбитой кошачьим мехом шапчонке, засаленной и изрядно вонючей. Впрочем, во дворе корчмы пахло ничуть не лучше. То ли Кузюм, по примеру многих, задумал ближе к маю превратить двор в огород, то ли просто по дешевке прикупил эти три кучи навозу, чтобы потом выгодно перепродать, – черт его знает. Одно было ясно – кучи здесь, во дворе, по всей видимости, «всерьез и надолго», как говаривал некогда о НЭПе незабвенный Владимир Ильич. Осанистые такие кучи, большие, желтоватые, склизкие… Тьфу, гадость. Раничев с отвращением сплюнул. — Чего расплевался-то, дядько Иван! – обиженно прошептала куча… вернее, прятавшийся за нею пацан – Иванко. — Ты чего это, хлопче, к вечерне-то не пошел? – нарочито изумился Раничев. – Али навоз лучше ладана? — А ты чего не пошел? – невежливо, вопросом на вопрос, отозвался пацан. – Меня-то дедко Ипатыч попросил прутья у церкви посторожить, сказал, не велик грех, ежели без вечерни, а велик – коли уведут прутья. Изрядно плочено все ж. — Вижу я, как ты сторожишь. – Иван со смехом махнул рукой. – Поди, утащили уже прутья… Ты вообще чего здесь? — Парня одного увидал у церкви, – оглянувшись, тихо поведал Иванко. – Помнишь, рассказывал, как серебришко у меня отобрали? — Ну. — Так вот этот самый парень – тогдашний тать и есть. Противный такой, узкоглазый, нос широченный, почти что во всю харю. — А, видал. – Раничев посмотрел на корчму. – В кошачьей шапке? А ты не перепутал часом? — Да он, Христом-Богом клянуся! Давай-ко, посмотрим, куда пойдет, да прищучим. — Хорошая мысль, – с усмешкой кивнул Иван. – Главное, своевременная. Корчма эта – местечко уж больно приметливое, гнусное. И наш обидчик там – свой. А про Мефодия-старца ты, отроче, ведаешь ли? — Да ведаю, – упавшим голосом сообщил парень. – Тот еще упырь. Так что же, простить? Вот уж нет! Выследим, как из корчмы выйдет, и… |