Книга Око Тимура, страница 48 – Андрей Посняков

— Ла илаха илла Ллаху ва Мухаммадун расулу Ллахи!

Помолившись вдали от идолов, воины разожгли костер, наскоро перекусили и от холма повернули на восток, к великой реке Итиль.

— Мы едем в Булгар? – улучив момент, спросил Раничев Алтынсака.

— Булгар? – удивленно обернулся тот. – Нет, Булгара давно нет. Сначала его уничтожили монголы, потом – совсем недавно – русские-урусуты, воины московского бека Василия.

— А ты был в Москве?

— Нет, – улыбнувшись, Алтынсак показал крепкие зубы.

— Откуда тогда так хорошо знаешь русский?

— Я родился в степи, – пожал плечами ордынец. – Мать моя была русской, а отец кыпчак. Род кыпчаков родствен булгарам… Хотя вы, русские, почему-то называете всех нас одинаково – татары. Что за племя такое?

— Нет такого племени, – засмеялся Иван.

— Вот и я говорю, нет… Завтра будем спешить, смотри! – Алтынсак кивнул на небо, затянутое на западе плотными золотисто-оранжевыми облаками. – Надо пройти все болота, иначе можем и не выбраться.

— К Итилю?

— К Итилю… Там дальше лучше – меньше болот, утесы…

— А дальше что, поплывем на каком-нибудь судне? – не уставая, допытывался Иван, на всю катушку используя расположение молодого ордынца. А тот, видно, и сам был рад поговорить с новым человеком, а приставать с расспросами было стыдно, другое дело, узнать что-то в беседе. Другие воины тоже, кстати, прислушивались во все уши, но, расслышав слова, разочарованно отъезжали; похоже, тут не все знали русский.

— Дальше идет караванный путь, очень древний. Купцы – лошади, повозки, верблюды! Через Итиль переправитесь, потом степью, затем другая река – Яик, потом Эмба-река – ветер подует с моря, что вы зовете Хвалынским – снова степь, затем пески, пустыня – и вот он, город Ургенч.

— Ах вот как… – Раничев качнул головой. – Ну в Ургенче я бывал, знаю… Ну да, именно так мы и шли… Только я рек не знал – как называются. Значит, вы не до конца пути со мною?

— Нет, – рассмеялся Алтынсак. – Только до середины. У Итиля-реки тебя ждет караван… Ты был в Самарканде? Видел самого эмира? – неожиданно спросил он.

— Был, – пожал плечами Иван. – Красивый город, большой, очень большой.

— А правитель?

— Тимур? О, пожалуй, велик! Как и его государство.

У излучины Итиля, меж высоких холмов и утесов их ждал караван богатого хорезмского негоцианта Халима Ургенчи, или Касым Халима бен Лудия ибн Ахмада ибн Дея ад-Хорассан ад-Ургенчи, как его правильно следовало бы называть. Сам купец словно бы сошел со страниц восточных народных сказок – в длинном парчовом халате, золоченых туфлях с загнутыми носами, с крашенной хной бородою, в ослепительно белой чалме. Все улыбался, все кланялся, однако взгляд был жесткий, волевой, умный. Да разве ж и мог иной хорезмиец выбиться в люди? Ведь Хорезм – это раньше великая держава хорезмшахов, а ныне лишь скромный улус в составе огромной империи Железного хромца Тамерлана, кстати, не особо-то жалующего выходцев из этой беспокойной провинции. Кроме самого Халима в караване было еще несколько купцов рангом поменьше, плюс охранники и обслуга – погонщики верблюдов, возницы, кузнецы, лепешечники. Всего таким образом набиралось человек хорошо за сотню, и это еще не считая рабов – основного товара, кроме них еще были возы с медом, горностаевыми и куньими мехами да грубой выделки кожами – довести до ума ее должны были уже ремесленники Мавераннагра.