Онлайн книга «Молния Баязида»
|
— Нет, Ванюша, – сверкая очками в темной роговой оправе, неожиданно сказал девчонка. – Зачем тебе диски? И джинсы тебе зачем? Возьми лучше меня. Смотри, какая я! Девчонка распахнула халат… А под халатом… Что было под халатом – или, может, ничего и не было, – Раничеву досмотреть не дали. Какой-то дюжий монах растолкал его безо всякого почтения: — Ты – Иван, послушник? Ну и бородища – лопатой! А кулачищи-то, а руки-оглобли – не монах, а боксер-тяжеловес! — А ты кто? — Я – брат Гермоген. Да уж, Раничев чуть не засмеялся в голос. Если это и брат, то не иначе, как один из братьев Кличко. — А Анемподист где? — А пес его… Я теперь будильщик… сослали, твари, добились-таки, унизили, сволочуги, – пробасил Гермоген. – Ничего, еще посмотрим, что дальше будет. Ну, что – пошли, разбудим братию? Иван кивнул, потуже подпоясывая армяк. Спросонья холодило, темно было вокруг, тихо, лишь где-то в отдалении – в Обидове? Чернохватове? Гумнове? – лаяли потревоженные чем-то псы. — Вон, Феофан, запасся дровишками, – проходя мимо архимандритовых палат, Гермоген кивнул на поленницу. Днесь кололи монаси, теперь уж не замерзнет отец-настоятель, не то, что некоторые, – он обернулся к Раничеву и пожаловался: – Эвон, есть печечка в келье, а дровишек-то – накось, выкуси! Гноят, падлы! — Так ты отсюда возьми, брате, – глянув на поленницу, тихо сказал Иван, ожидая, какое впечатление произведут его слова на монаха. В конце концов, здесь стоило уже запастись если и не верными людьми, то приятелями. – Бери, бери, я помогу, если надо. Архимандриту – что, убудет от него от нескольких полешков? Да ведь недаром говорят – Бог делиться велел. — Недаром, – с усмешкой согласился инок. – И впрямь, чего зря мерзнуть? Раничев стоял на стреме, в то время как его новый знакомец увесистыми охапками таскал в свою келью поленья. Бегал туда-сюда да приговаривал, вроде как напевал радостно: — Бог делиться велел, Бог делиться велел… Наконец вроде насытился, да и на дворе посветлело. Гермоген хлопнул Ивана по плечу: — А ты молодец, парень не промах! Не знаю, с чего ты в послушники подался… Наверняка что-то любовное, а? — Одну княжну соблазнил, – скромно признался Раничев. – Вот и хоронюсь, пережидаю. — Ах ты, хороняка! – смеясь, инок погрозил ему пальцем. – Ну и у меня… что-то вроде. Вообще, тут, в обители раньше неплохо было, это вот Феофан прижимать начал – все для своих токмо. — А ты, выходит, ему не свой? – подначил Иван. Гермоген зло прищурился: — Выходит, так… Посмотрев на небо, Раничев кивнул на звонницу – не пора ли будить? — Звони, только не спеши очень, – согласился инок. – Я покамест старцев соборных добужуся. Иван развернулся и не торопясь направился к звоннице. Гермоген остановил его свистом: — Слышь ты, Иване. Заходи севечер ко мне в келью. Посидим, поболтаем. — Зайду, – обернулся Раничев. – Обязательно зайду, а как же! И снова целый день пролетел в молитвах и хлопотах. Заутреня, литургия, обедня, короткая трапеза, после которой снова кололи дрова да таскали на баню воду в больших, покрытых наледью – уже морозило, – кадках. В бане парились не все монахи, и уж, тем более, не послушники, а соборные старцы – сам архимандрит Фотий, да с ним отец-казначей, отец-эконом да уставщик – иеромонах Агафий. Инок Алексий с Евсеем прислуживали в бане – кваску принести, веничек, Раничев же после вечерни был отправлен складывать в поленницу дрова – за день их накололи немеряно. Осмотрев дровяные залежи, Иван внимательно огляделся по сторонам, плюнул, и, цинично усмехаясь, проворно зашагал прочь, искоса поглядывая на сложенную примерно до половины человеческого роста поленницу. Поди, разбери, сколь в ней дров, и сколько на дворе осталось! Ну их к ляду, складывать. Вот еще, была забота. Пока Алексия-гниды нету, вот и сходить к новому знакомцу в гости. Где ж только его келья? |