Книга Кольцо зла, страница 119 – Андрей Посняков

— Подожди, – не оборачиваясь, отозвался Иван. – Вот, вымою руки и потолкуем.

Он тщательно вытерся полотенцем и наконец повернулся, увидев перед собой… фиксатого молодого парня! Того самого! Теперь бы только не спугнуть, только бы не спугнуть…

— А я вас еще с утра ждал, – войдя в комнату, Раничев, не выказывая никакого удивления, уселся за стол, вокруг которого уже сидели двое – Худой и Толстомордый, с тонкими усиками. Фиксатый парень, нехорошо улыбаясь, маячил сзади.

— Слушай, друг, – обернулся к нему Иван. – Ты бы, не в службу, а в дружбу заглянул ко мне в пальто, там, в левом кармане, коньяк – принес бы.

— Принеси, Егоза, – кивнул усатый и жестко посмотрел на Раничева. – Ну и зачем ты хотел нас видеть?

Иван деланно расхохотался:

— Будто сами не знаете.

— Силыч, а клифт-то у него ничего, фартовый.

— Заткнись, Егоза. Коньяк нашел?

— Да вот он.

— Так ставь на стол и не маячь. Надежда, может, сготовишь чего-нибудь? – Усатый повернулся к хозяйке дома, вовсе не выглядевшей теперь такой уж бесхитростной простушкой. Наоборот, чем-то она напоминала знаменитую воровскую мадам из малины в Марьиной роще, с блеском показанную в фильме «Место встречи изменить нельзя». Правда, конечно, не такую грозную.

— Холодец будете, Николай Силыч? – высунулась из кухни Надежда.

— Давай, – кивнул Силыч, похоже, он тут был за главного. – Только не сейчас, позже. Пока посидим, потолкуем, – бандит вновь выпялился на Ивана. – Так говоришь, ждал ты нас?

— Конечно, – Раничев усмехнулся. – Мне Викентий много чего обещал.

— Обещал он, – зло прищурился Худой. – Меньше б языком молол, может, и жив был бы.

— Ну зачем ты так, Кощей? – с укором произнесла хозяйка. – Знаешь же, что мы…

— И в самом деле, помолчи, Кощеюшка, – Николай Силыч кивнул головой.

— Ты ждешь, Лизавета, от друга привета… – внезапно запел висевший на стене репродуктор – черная клеенчатая тарелка.

— О! – обрадовалась Надежда. – Никак, свет дали.

— Так ты тут ей лепил, будто колхозник? – никак не отцеплялся Силыч.

Иван пожал плечами:

— Мало ли что я лепил! Надежда ваша, не знаю, как по батюшке…

— Ивановна, – подсказала хозяйка.

— Надежда Ивановна артистка прямо… Правда, я-то на то не купился, оттого и ждал вас.

Бандиты переглянулись:

— И как же ты ее расколол?

Раничев с хрустом потянулся:

— Ну, во-первых, фотоаппарат. Новый «ФЭД» в магазине хорошо за тысячу тянет. Для уборщицы – пять с лихвою зарплат. Ничего себе, подарок сынишке!

— Да! – внезапно расхохотался Егоза. – Тут ты переборщила, Наденька.

— К тому же и платье на ней не из дешевых, – Иван оглянулся на женщину. – Пятьсот десять рублей по прейскуранту, а в сельпо – все пятьсот шестьдесят.

— А ты откуда так цены знаешь?

— Так я же торговый работник, – улыбнулся Раничев. – Базой в соседнем районе заведовал, пока не скрутили, с-суки. Заложила какая-то падла, попались на пересортице.

— Это как? – заинтересовался Николай Силыч. – Эй, Надя, накрывай-ка пока…

— А так! – Иван деланно засмеялся. – Килограмм пшеничной муки первого сорта сколько стоит?

— Ну, не знаю… Рублей шесть-восемь.

— Правильно – семь. А второй сорт по пять семьдесят идет. Вот теперь и считайте, сколько получится, ежели тонну второсортной муки за первый сорт продать?

— Во что творят, суки торговые! – пошевелив губами, завистливо скривился Егоза.