Книга Последняя битва, страница 129 – Андрей Посняков

Дорога постепенно расширилась, стала заметно суше, но все же это еще не было шоссе, и путник прилагал недюжинные усилия, чтобы обойти или перепрыгнуть все встречавшиеся на пути лужи. Солнце поднялось, разогнав наконец тучи. Сразу стало заметно теплее, да и куда как веселее и легче шагалось. В конце-то концов – рассуждал Герхард – не так уж и много теперь осталось. Можно, сказать, почти пришел – явно скоро шоссе.

Ага, вот и первые встречные – неспешно едущая навстречу телега, запряженная неказистым гнедым коньком. Юноша улыбнулся – вот у этих селян как раз и можно будет спросить дорогу – и, весело насвистывая, прибавил шагу.

— Здравствуйте… – начал было он, но тут же осекся, с удивлением разглядев сидевших в телеге людей: возницу, сумрачного рыжебородого крестьянина с угрюмым лицом, одетого в какое-то жуткое, сильно пахнувшее навозом тряпье, и – рядом с ним – еще одного человека, наряженного – именно что наряженного – куда как чище и интереснее – в длинный белый балахон с черным тевтонским крестом. Хм… Интересно. Неужели – это люди из какого-нибудь исторического общества? А ведь очень может быть – скоро очередная годовщина Грюнвальдской битвы. В таком случае следует поприветствовать их согласно средневековым традициям, показать, что и в «Гитлерюгенде» не лыком шиты, кое в чем разбираются.

Герхард откашлялся и с поклоном приложил руку к сердцу:

— Рад приветствовать на пути славных братьев великого ордена Святой Марии Тевтонской!

Сидевшие в телеге переглянулись и воззрились на юношу с таким удивлением, словно бы увидели перед собой ожившую статую.

— Я вижу, вы решили достойно отметить годовщину столь горестной битвы, – между тем продолжал Герхард. – Не заедете ли через недельку к нам, в лагерь «Гитлерюгенд»? О, мы, несомненно, воскресим лучшие традиции славного Тевтонкого ордена!

— Как он чудно говорит, – с ужасным произношением, словно бы набрал в рот сена, буркнул возница. – И сам какой… Смешной. Штаны потерял где-то.

— Говорит-то он чудно, – внимательно оглядывая путника, согласился тот, что в рясе. – Но вот слова произносит правильные, хорошие, я бы сказал, слова. Какого ты рода, о, славный юноша?

Герхард улыбнулся:

— Меня зовут Герхард Майер. Не подскажете, далеко ль до деревни или хотя бы до шоссе?

— До шоссе? – Встречные, такое впечатление, удивились. – Что такое шоссе? И какую деревню ты ищешь, путник? Впрочем… – Тот, что с крестом вдруг ухмыльнулся. – Садись, подвезем.

— Если вы к мельнице, то мне туда не надо, – разочарованно махнул рукой Герхард. – Мне бы лучше в другую сторону.

— Садись, садись… – Крестоносец вдруг крепко схватил Герхарда за руку, насильно усадив в телегу.

— Э, – запротестовал юноша. – Можно поосторожнее?

— Да, ты чудно говоришь… Откуда ты прибыл?

— Из Кенигсберга. – Юноша пожал плечами.

— Из Кенигсберга? Купец? Воин? Рыцарь? Кто твой отец?

— Мой отец – верный солдат фюрера, – гордо приосанился Герхард. – Он погиб год назад на Восточном фронте. Так вы что, довезете меня до деревни?

— Довезем… Ну и одет ты… И как оказался в лесу?

— Заблудился, – смущенно признался юноша.

Возница подогнал лошадь, сидевший рядом с ним монах – да, именно так Герхард его мысленно обозвал, уж больно было похоже – не отрываясь, косился на юношу. Вот вылупился! Он вообще того, нормальный? Вдруг да ка-ак сейчас набросится…